Виктор Исьемини 
Лаура

Виктор Исьемини (Ночкин) 
“Лаура”

Глава 1

Воришку Лаура заметила слишком поздно. А тот, должно быть, долго крался за ней следом – присматривался, принюхивался… И улучил‑таки момент!..
Лаура, конечно, знала, что ей не следует, возвращаясь с рынка, бестолково глазеть по сторонам – но ничего не могла с собой поделать. С наивным любопытством провинциалки она каждый день разглядывала эти старинные дома. Теперь так не строят, теперь экономят на всем – ни красивых колонн у входа, ни декоративных башенок по углам. О скульптурах и говорить нечего – кто теперь их станет заказывать?.. Сегодня в ходу тяжеловесная простота, дома нынче строят так, чтобы их вид говорил скорее о надежности и благопристойности, нежели об изяществе и изысканности… Впрочем, в родном городке Лауры, далеко на западе, на берегу океана, не увидишь и таких зданий, какие возводят сейчас даже на окраинах столицы. Родной дом Лауры, в детстве казавшийся девушке огромным и даже красивым – всего лишь убогая развалюха по сравнению с новыми зданиями здесь, в Ванетинии… И уж совсем нелепо сравнивать его с этими вот домами в центре, великолепными и величественными, несмотря на почтенный возраст. Эти строения вызывали у Лауры наивный восторг, она любила подолгу разглядывать их, мысленно беседовать с украшающими их барельефами и скульптурами… И мечтать, что когда‑нибудь, в один прекрасный день она поселится в таком вот доме… У нее будет даже балкон… С правой стороны балкон будет обрамлять мраморная колонна с резьбой, увитая побегами плюща… А слева на балкон будет взирать прекрасный юноша, высеченный из белого камня – точь‑в‑точь такой же, как и тот, на Серебряной улице… А еще…
Но в этот миг мечты Лауры были прерваны самым гнусным образом – грязный оборванец, незаметно подкравшийся к размечтавшейся девушке, выхватил у нее из рук корзинку с продуктами, купленными полчаса назад на рынке и предназначенными для стола ее хозяина – почтеннейшего мастера Эвильета, придворного мага самого Императора. Такой уж это народ – грязные оборванцы, они везде одинаковы – и в столице Великой Империи, и в захолустье, на далеком берегу океана. И повсюду они равным образом не знают, что такое уважение к чужой собственности – будь то даже собственность великих волшебников…
Когда Лаура сообразила, что произошло, оборванец уже улепетывал изо всех сил и его от девушки отделял добрый десяток шагов. Не задумываясь, она подхватила свои юбки и припустила в погоню. Лаура не знала, что она будет делать, если каким‑то чудом все же сумеет настичь грабителя, как она отнимет у него корзинку – нет, она действовала машинально. Воришка убегал, она преследовала. Вслед за оборванцем девушка повернула за угол – теперь они мчались по довольно оживленной улице, злополучный грабитель петлял между прохожими, те удивленно оборачивались ему вслед, а затем – заметив погоню – принимались свистеть и хихикать вслед. Кое‑кто отпускал нахальные шуточки, но ни один не сделал попытку каким‑то образом помочь Лауре. Быть может, завтра кто‑то из этих добрых горожан сам станет жертвой грабителей… Быть может… Но сегодня не посчастливилось другому – и, значит, это подходящий случай, чтобы славно поразвлечься. Лаура раскраснелась от усилий и от сальных выкриков, несущихся вслед, она уже поняла, что отстает, но все же упорно продолжала свой бег. Если она прекратит погоню – то все эти шутники начнут с удвоенной энергией потешаться над ней, так уж лучше не останавливаться и… И, по крайней мере, убежать от злых шутников.
Воришка вновь метнулся в сторону – на этот раз он выбрал подворотню, Лаура воспрянула духом, она знала, что оттуда есть лишь один‑единственный выход… И если она… И если немного поднажмет… Немного поторопится… То можно… Можно успеть… Ему наперерез…
Тяжело дыша, одной рукой то и дело смахивая со лба некстати липнущие кудряшки, а другой стискивая подол, чуть не плача от досады, Лаура вылетела из портала в переулок и… И едва не налетела на некоего господина. Это был именно господин – в шляпе с пером и при мече в ножнах. И – о чудо! – в одной руке у господина была ее корзинка, а в другой – трепыхался незадачливый воришка, крепко ухваченный за ворот грязной хламиды.
– Привет, – промолвил господин, – это твоя корзинка?
***
– Моя, – чуть ли не шепотом пролепетала Лаура, принимая свое едва не утраченное навеки сокровище, – благодарю вас, добрый сэр.
Еще не придя в себя окончательно, девушка робко разглядывала своего спасителя. Незнакомец был молод, довольно высок ростом и, несомненно, благородного происхождения. И – так же несомненно – беден. Его куртка была потерта настолько, что на сгибах кожа истончилась до едва ли не прозрачной ветхости, перья на шляпе свалялись и приобрели неопределенно‑серый цвет, а ножны меча были перетянуты ремешками… Все это Лаура приметила мгновенно – жизнь в столице приучила ее с первого взгляда определять социальный статус и достаток встречных. Здесь, в Ванетинии, с этим было очень строго – любой обитатель великого города, занимающий мало‑мальски заметный пост, требовал уважения к своей высокой должности – и столица буквально кишела таковыми чванливыми зазнайками. Поварята с императорской кухни, писцы и лакеи, конюхи и посыльные в красно‑желтых камзолах… Впрочем, незнакомец, возвративший девушке корзинку, не был, пожалуй, ни чванлив, ни строг – с его лица не сходила широкая улыбка.
– Не посчастливилось сегодня Черным Рыцарям, обижающим Благородных Девиц, – подмигнул он Лауре, с трудом переводящей дух после отчаянной погони и судорожно прижимавшей к груди корзинку. Затем его взгляд скользнул по пойманному воришке, – итак, что принесло сегодня приливом?
Лаура сразу почувствовала доверие и симпатию к незнакомцу – ее отец тоже любил говаривать: «Что принесло сегодня приливом?..» Так часто говорили в ее родном городе – там, на берегу океана… Она улыбнулась в ответ и – следом за своим спасителем – поглядела на злодея. К ее удивлению неудачливым вором оказался подросток не старше четырнадцати лет… Вот странно – когда она неслась за ним следом, ей казалось, что она преследует опасного злодея… Ощутив на себе взгляды Лауры и дворянина, оборванец опустил глаза и снова задергался в руке незнакомца, бормоча себе под нос:
– Пустите, добрый господин,никогда более не стану обижать Благородных Девиц, даже не взгляну на них ни разу… Пустите… Есть больно хотелось, три дня не ел… Чем хотите поклянусь, не буду больше… Пустите только…
Голос незадачливого воришки становился все глуше и глуше, наконец он замолк и перестал вырываться. Должно быть, сам понял, как нелепы его просьбы.
– Однако, – промолвил незнакомец, – не ел три дня и несся между тем с немалой прытью… Ладно, проваливай.
Рука, сжимавшая ворот подростка, разжалась, но тот и не двинулся с места, должно быть сам не веря своей удаче. Недоверчиво парнишка поднял руку и пощупал свой воротник… Дворянин, глядя на его недоуменное лицо, расхохотался – вслед за ним и Лаура хихикнула, не удержалась. Смех незнакомца был таким заразительным…
– Ну вот что, отчаянный грабитель, мне понадобится отважный оруженосец, – заявил спаситель Благородных Девиц, шаря в кармане, – ты, пожалуй, подходишь. Приходи вечером в «Герб Фаларика Великого», знаешь, где это? Придешь и спросишь Карикана из Геведа. Запомнил?.. На вот тебе…
С этими словами дворянин протянул парнишке пару медных монет.
– Держи, поешь чего‑нибудь. А то еще помрешь с голоду и я останусь без оруженосца… Только чур – сегодня больше не воровать. А теперь проваливай!
Изумленный оборванец, наверное, все еще не веря происходящему, машинально повиновался, тем не менее, повелительному тону, каким было произнесено последнее слово – и опрометью покинул переулок… Юный дворянин же обернулся к Лауре и, сняв увенчанную жуткими перьями шляпу, слегка склонил голову:
– Прошу прощения, мадам… Я запоздал с этим приветствием… Позвольте представиться: Карикан из Геведа. Благоволите назвать ваше имя и титул…
Стандартная формула приветствия была произнесена в высшей степени вежливо и благопристойно, это Лаура сумела оценить, не зря же она четвертый месяц служила самому придворному магу молодого Императора. С немалым трудом преодолев смущение, она ответила:
– Благодарю вас, добрый сэр, за вашу помощь, ибо лишь ваше отважное вмешательство сберегло достояние моего господина… Однако вы, должно быть, принимаете меня за благородную даму, тогда как я лишь простая служанка… Меня зовут Лаурения… Лаура… Добрый сэр…
«Никогда не называй своего имени незнакомцам», – прозвучал в голове Лауры строгий голос тетки Тинны, – «ибо встретиться тебе может кто угодно – злодей, вор или, чего, доброго, дажечародей!» Обычно Лаура строго следовала этому совету, но сейчас… Сейчас все вышло как бы само собой.
***
– Ну вот скажешь еще – «сэр»! – фыркнул спаситель, снова переходя, тем не менее, на «ты» – а меня все зовут Кари. Просто Кари, хорошо?
– Однако…
– Милая Лаура, я, конечно, дворянин, о чем свидетельствуют четырнадцать поколений моих благородных предков… Но я и отчаянно беден, о чем свидетельствуют четырнадцать грошей в моем кармане… Э, нет, – лицо Карикана приобрело задумчивое выражение, – шесть грошей я отдал этому злобному преступнику… Однако у меня еще есть восемь грошей! И я приглашаю тебя потратить их вместе со мной! Как ты посмотришь на стаканчик вина? Маленький стаканчик!
– Но… – Лаура даже растерялась, – я… Я и так задержалась… Хозяин заждался.. И к тому же…
– И к тому же твоя добрая матушка не велит тебе пить вино с незнакомыми молодыми людьми! – подхватил Кари. – Но со мной ты уже знакома. И разве мой геройский подвиг не достоин того, чтобы увенчать его славным пиром? Идем, Лаура, а? Это не займет много времени, а я здесь чужой, в этом огромном городе, никого не знаю… Мне и словом‑то не с кем здесь перемолвиться… Пойдем, пожалуйста…
Тон Кари неожиданно приобрел робкие и просительные интонации.
– Ну… Хорошо… Только недолго! А то хозяин…
Лаура и сама не поняла, как это вышло, что ее губы произнесли слова согласия, тогда как она вроде и не собиралась пить вино с этим шустрым молодчиком. Разумеется, хозяин, добрый мастер Эвильет, не станет ее бранить, он всегда охотно прощал Лауре ее маленькие слабости… Но… Тетушка Анатинна… И вообще… Тем не менее – ответ прозвучал. Едва заслышав его, Кари тут же просиял и Лаура вновь не удержалась – улыбнулась в ответ.
– Вот здорово, – заявил кавалер, от избытка чувств едва не пританцовывая на месте и взмахивая полой плаща, – а я так боялся, что ты откажешься… И мне придется провести этот день в одиночестве… Так тяжело бродить в одиночку по этому огромному городу… Знаешь, я ведь не здешний, я всего второй день в столице.
– И я тоже не здешняя, – призналась девушка, – только я уже давно здесь живу, четыре месяца.
– Разве это давно? Нет, четыре месяца – это не срок. Ну, вот что! Я здесь пока ничего не знаю, поэтому давай отправимся в «Герб Фаларика Великого», я там снял комнату и это единственное известное мне место, где мы с тобой можем показаться вместе в таком виде и с корзиной. Идем? К тому же это совсем недалеко отсюда, я, признаться, боюсь заблудиться и не рискую отходить далеко от «Герба». Выпьем по стаканчику, отметим наше знакомство, а потом я провожу тебя домой. И никаких «сэров»! Зови меня Кари. Идет?
Не дожидаясь ответа, он схватил корзинку и увлек Лауру за собой.

Глава 2

Обеденный зал «Герба Фаларика Великого» был почти пуст – время завтрака давно прошло, и постояльцы успели разойтись по своим делам, местные же сюда заглядывали нечасто, предпочитая трактиры, где цены пониже. К тому же хозяин постоялого двора заботился о покое своих клиентов, посему драки, громкие споры и прочие подобные «развлечения» в «Гербе» были запрещены, что шло вразрез с представлениями добрых горожан о веселом времяпрепровождении. Все это Кари объяснил Лауре по дороге в ответ на ее несмелые протесты, что, дескать, она и так задержалась и что благовоспитанные девушки вообще не посещают подобных мест…
– Ерунда, – махнул рукой Кари в ответ, – «Герб Фаларика Великого» – почтенное заведение, там часто останавливаются важные персоны наподобие меня… Ну, ты понимаешь? Важные персоны, стесненные в средствах. Поэтому хозяин заботится о респектабельности. Так что там не зазорно появиться девице любого сословия.
Лаура не знала, что означает слово «респектабельность», а спросить постеснялась, не хотела выглядеть дурой. Вообще‑то, она сама себе удивлялась – как это она, тихая провинциальная простушка, идет с незнакомым господином в такое место, как трапезный зал постоялого двора, собирается пить с ним… Словно это не она идет за Кари, не она улыбается в ответ на его прибаутки, не она, склонив голову, входит в прохладный полумрак зала…
– Погоди, я сейчас, – объявил Кари, опуская корзинку на скамью возле одного из столиков, – присаживайся пока что…
Лаура послушно опустилась на скамью рядом с корзинкой. О, Мать Гунгилла! Что же это за день такой сегодня… Прямо голова кругом… А ведь ей и в самом деле давно пора быть дома, тетка наверняка беспокоится и называет дурочкой. Тетушка Анатинна любит поворчать и постоянно бранит Лауру, и постоянно предостерегает. Однако же пророчества ее сбылись – глупая племянница влипла‑таки в историю… О Гунгилла, что же Лаура здесь делает, самое бы время подхватить корзинку и бежать со всех ног домой… Но нет – она сидит по‑прежнему на этой лавке в трапезном зале «Герба Фаларика Великого» и… И даже улыбается. А ведь сейчас – в точном соответствии с пророчествами ворчливой Анатинны – явится коварный ветреник и примется ее спаивать!
– А вот и я! – Кари и в самом деле обернулся быстро.
Он плюхнулся на стул напротив Лауры и протянул девушке маленький оловянный стаканчик, украшенный незатейливой чеканкой. Хозяин постоялого двора и в таких мелочах заботился о репутации своего заведения и не предлагал благородным господам вина в глиняной посуде. А Лаура с облегчением отметила небольшой размер чарки, по крайней мере, это не выглядит как нечто непристойное. Всего лишь два‑три глотка вина – вовсе не означает «спаивать».
– Ну, – вздохнул Кари, – Лаура, я очень рад, что встретил тебя…
Лаура, снова удивляясь себе, улыбнулась в ответ и слегка отсалютовала своему новому знакомому стаканом. Вновь – как будто это не она, как будто кто‑то другой водит ее рукой… Сделав глоток, она снова улыбнулась, полезла в свою корзинку и, вытащив яблоко, протянула его Кари. Тот, ухмыльнувшись, картинно взмахнул рукой. К удивлению Лауры в пустой ладони вдруг возник короткий кинжал. Кари разрезал яблоко пополам и протянул кусок девушке:
– Ну, как? Здорово?
– С ножом? – переспросила девушка, – да, здорово! А как ты это делаешь?
– Секрет! – важно промолвил Кари, – послушай, а как же этому сопляку удалось отнять у тебя корзину?
– Ну… – Лаура замялась, – я задумалась. Я люблю разглядывать дома…
Девушка сама смутилась собственной откровенности, она никому прежде не говорила о своем странном развлечении, боялась выглядеть глупой. Да и с кем она могла поговорить об этом? Ведь не с теткой же!
– Дома? ‑в веселом голове Кари не слышалось ни малейшей насмешки, – а, я понимаю! В центре Ванетинии есть потрясающе красивые здания! Однако я не хочу, чтобы тебе попало из‑за меня. Ты ведь говорила что‑то о своем хозяине?
– Ах, нет! – отмахнулась Лаура, – нет, он добрый старик, он не станет меня бранить за опоздание. Вот тетка волнуется…
Прошло несколько минут, они допили вино…
– Ну, все же я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, – неуверенным тоном произнес Кари, – давай лучше встретимся сегодня еще раз… Хорошо? Можно, ты покажешь мне красивые дома, которые тебе нравятся? Честно сказать, этот город так велик… И… Ты не будешь смеяться? Я чувствую себя в нем таким… маленьким. Одиноким… Вот если бы ты показала мне хотя бы что‑то в Ванетинии… Ты согласна?
– Согласна!..
И снова это слово вырвалось у Лауры словно само собой, они и подумать не успела над предложением своего нового знакомого, а ее губы уже произнесли:
– Согласна! Только чтобы не знала тетка…
***
С Кари Лаура распрощалась за два квартала от дома чародея Эвильета. Ей совсем не улыбалось, чтобы суровая тетка увидела, как она возвращается домой в обществе некоего юного незнакомца. Кари совсем не похож на тех степенных «юношей из хороших семей», с которыми тетка пытается свести Лауру. А если Анатинна еще сумеет учуять запах вина… Да еще и то, что она задержалась по пути с рынка…
Едва девушка убедилась, что Кари скрылся за углом и не может ее видеть, как вновь подобрала юбки и припустила бегом, прижимая к боку свою злополучную корзинку…
Вот и дом волшебника – маленький, скромный, словно затертый соседними красивыми зданиями... Соседями Эвильета были почтенные купцы, богатые и важные люди, они‑то заботились о своих домах, украшая фасады и каждую весну обновляя краску на стенах… А эвильетов домик… И не скажешь, что здесь обитает придворный маг Императора. Когда‑то, едва попав в столицу и поразившись великолепию иных зданий по соседству, Лаура осмелилась спросить хозяина, почему он не подыщет себе жилище попросторнее и побогаче. Маг не ответил прямо, только улыбнулся – как обычно добродушно – и молвил:
– Знаешь, дитя, – он всегда именовал Лауру «дитя», – каждый камень этого уютного жилища пропитан магией… И моими воспоминаниями…
Затем, немного погода, продолжил:
– Я старик, дитя, а старики привязываются к своим домам, старым изношенным нарядам, всяким безделушкам… С ними связано так много воспоминаний, с каждым камнем этих стен, с каждой восковой фигуркой в моем шкафу… Я не выбрасываю, не переплавляю их, хотя почти все эти люди давно умерли… И – магия! Каждый камень в стенах, каждая половица, ставня, каждый стул и дверная ручка в моем доме надежно зачарованы… И я не завидую непрошеному гостю, если таковой сыщется, – вдруг закончил он жестко.
Лаура знала, о каких восковых фигурках идет речь. Когда она убиралась в кабинете мастера Эвильета, он запрещал ей прикасаться к этому шкафу – тем не менее, девушка видела, что там на полках расставлены весьма изящные куклы, с раскрашенными лицами, с настоящими волосами, в богатых одежках… В основном мужчины, но были и дамы в шитых золотом платьицах. По соседству с куклами на полках лежали какие‑то странные приспособления, огниво, мотки бечевок, серебряные ножики, а также – это немного напугало Лауру – маленькая, под стать куклам, виселица и серебряные же иглы… Лица кукол были злыми.
Содержимое шкафа настолько не понравилось девушке, что она больше никогда не заводила с хозяином разговор о смене дома…
Тетя Тинна, услышав скрип дверных петель, выскочила из кухни:
– Где это тебя носило, Лаурения?! Мастеру Эвильету давно пора во дворец, а он ждет эту непутевую девчонку! Куда ты запропастилась?! Разве ты не знаешь, что наш хозяин должен есть яблоки? За смертью тебя посылать только…
– Тише, тише, Анатинна, – донесся из кабинета голос хозяина, – ты слишком строга к ней, ведь Лаурения – всего лишь дитя! А яблочки я поем по дороге…
Маг выглянул в прихожую из своего кабинета. Он в самом деле уже одел свою парадную хламиду, расшитую золотыми звездами и непонятными знаками – значит, действительно собрался во дворец.
Тетка развернулась к кабинету и, выпрямившись, уперла руки в бока – это предвещало суровую отповедь.
– Простите, тетушка, – быстро заговорила Лаура (точь‑в‑точь как давешний воришка), – я виновата. Но со мной приключилось сегодня такое… У меня украли корзинку, когда я возвращалась с рынка. Еле удалось ее вернуть.
И, быстро всучив тетке корзину, Лаура шмыгнула в свою комнатку. Пусть тетка препирается с хозяином – авось,о ней тогда забудут…
***
Проскользнув к себе, Лаура торопливо захлопнула дверь и прижалась к ней всем телом. О, Гунгилла, что же за день такой сегодня… Кажется, за это утро с Лаурой приключилось больше странных дел, чем за иной год… Оборванец украл у нее корзинку, она гналась за вором на глазах у всей улицы… Потом – Кари… Сегодня Лаура впервые пила вино с незнакомым молодым человеком… В трапезной постоялого двора! Ох… Не допусти Гилфинг Светлый, чтобы тетка учуяла запах вина. Лаура щелкнула задвижкой, бросилась к столу, где в глиняном кувшинчике стоял пучок ароматной травки. Выдернув несколько засохших стебельков, девушка принялась жевать их. Жутко горько. «Дуреха, корова!» – обругала Лаура себя, почему это она должна скрывать, что пила с Кари? Да и сколько выпили‑то…
Лаура выплюнула себе в ладонь зеленовато‑бурый комочек и задумалась. А что, собственно, произошло? Ничего предосудительного она не делала. Ни‑че‑го! Вот… И сегодня она пойдет прогуляться с Кари. Странное дело, он, по всему видать, не ровня Лауре, но вежлив с ней и очень мил. Да, очень мил! И к тому же – они ведь сговорились? Она пообещала ему прогулку по ее любимым улицам. Ну, не то, чтобы пообещала, но ответила вполне утвердительно. А это все равно, что пообещала! Так что теперь она просто обязана встретиться с Кари, как они уговорились. И тетке можно ничего и не сообщать.
Пока Лаура рассуждала о предстоящем свидании, голоса за дверью смолкли, и вскоре хлопнула дверь – мастер Эвильет отправился в Валлахал, императорский дворец. Тут же Лаура услышала, как тетка Тинна прошлепала по коридору, ее шаги смолкли под лауриной дверью. Ну вот, сейчас начнется… Еще и за опоздание ей влетит, не принесла, мол, вовремя яблок… Тетка утверждает, что у мастера Эвильета слабое здоровье и ему обязательно нужно есть много яблок. И непременно с утра. Вздор какой… Неужто придворный маг самого Императора не сумеет позаботиться о своем здоровье без каких‑то дурацких яблок? Вздор! Хотя сам чародей не спорит с теткой и послушно грызет по утрам «яблочки», Лаура уверена, что он просто не желает вступать в пререкания со своей сварливой служанкой.
Дверь тихо скрипнула – Анатинна попыталась открыть ее и убедилась, что Лаура заперлась.
– Лаурения! Открой дверь! Нам нужно поговорить.
– Сейчас, тетушка, – девушка вздохнула и послушно отперла.
Тетка осторожно приоткрыла дверь и сунула нос в образовавшуюся щель. Убедившись, что в комнате племянницы ее не ожидает засада вооруженных злодеев, она шагнула внутрь, напуская на себя строгий вид:
– Лаурения, милая! Расскажи‑ка мне, что стряслось с тобой по дороге.
– Я же говорила, тетушка, у меня едва не украли корзинку.
– Расскажи мне, как это было! Милая моя, ты же знаешь, как я беспокоюсь, как волнуюсь за тебя. Я ведь дала слово твоей покойной матушке, что буду присматривать за тобой и оберегать, словно родное дитя! Так что же произошло?
– Ну, тетя… Я так испугалась… Мне страшно даже вспоминать… Я сама не своя до сих пор…
– И все же!
– Ну… Какой‑то злодей выхватил у меня корзинку из рук и бросился бежать. А я так растерялась, что с перепугу бросилась его догонять. Ну… и… догнала…
– И отняла свою корзину? У злобного грабителя?
– На мое счастье это было на людной улице, мне помогли…
– Кто?
– Н‑ну‑у… Прохожие… Добрые люди.
– Ах, добрые люди… Милая моя, а не были ли эти «добрые люди» молодыми шалопаями благородного сословия? Не они ли подстроили похищение, чтобы предстать перед тобой этакими «спасителями»? Ты, девочка моя, плохо знаешь нравы здешних негодников! Они способны подстроить всякую подлость, лишь бы втереться в доверие… Зато после…
Лаура почувствовала, как по ее спине словно кто‑то провел холодной ладонью… Но вспомнив, как Кари улыбался – застенчиво и притом располагающе – она решительно отбросила сомнения и ответила:
– Ну что вы, тетя, это были обычные прохожие… Да они же сразу разошлись…
– Ну, хорошо, коли так… – тетка молча уставилась Лауре в глаза.
Прошла минута. Лаура старательно таращилась на тетку, наконец та не выдержала:
– Ладно, тогда принимайся за уборку! И так задержалась… Или ты не в силах сейчас заниматься своей работой? Может, тебе прилечь?.. Ненадолго?.. Ты, должно быть, очень взволнована…
Последние слова тетка произнесла неуверенно – забота о переживаниях племянницы и внимание к душевному состоянию Лауры появлялись у нее очень редко, и Анатинне самой это было непривычно.
– Нет‑нет, – заверила тетку Лаура, – я сейчас займусь… Вы позволите мне немного пройтись после обеда, тетушка? Что‑то я и в самом деле сама не своя, мне бы немного прогуляться…

Глава 3

…Собираясь на свидание с Кари, Лаура ужасно волновалась, она не представляла, что скажет, куда они пойдут… Вообще‑то, это было первое в ее жизни свидание – не принимать же в расчет встречи с «положительными молодыми людьми» в доме мастера Эвильета и под неусыпным наблюдением тетушки?.. Или неумелые попытки ухаживать, предпринимавшиеся – совершенно безуспешно – юными рыбаками в родном городе Лауры...
Девушка так и не осмелилась надеть свое лучшее (и страшно неудобное) платье – из опаски, что тетя заподозрит неладное. Уже собравшись, она некоторое время стояла, глядя на дверь и приложив ладони к щекам – не горят ли… Наконец Лаура решилась – то и дело охая и прикладывая ладонь ко лбу, старательно изображая недомогание, она отправилась к тетке на кухню и напомнила Анатинне о своем желании и, едва лишь дождавшись согласного кивка, «отправилась немного прогуляться». В условленном месте девушка оказалась на добрых полчаса раньше, чем они уговорились, но Кари уже ждал ее. Едва заметив Лауру, он тут же широко улыбнулся и зашагал ей навстречу.
– Ты тоже решила явиться немного раньше? И я, как видишь, не утерпел… Ну, идем? Какие улицы ты мне покажешь?
– Ну… Вот… Хотя бы, – на самом деле Лаура была смущена и не представляла, что ей следует делать и говорить.
Тот внезапный горячечный порыв, что заставил ее сегодня утром броситься следом за воришкой, а затем принять приглашение Кари, давно миновал. Теперь Лаура задумывалась над каждым словом и отчаянно пыталась сообразить, как быть дальше, чтобы не показаться смешной.
Видя ее смущение, Кари, должно быть истолковал его по‑своему… А может, наоборот, все понял правильно и поспешил помочь своей спутнице.
– Знаешь что,– заявил он, – в Ванетинии слишком много интересных местечек и, кажется мне, ты просто не знаешь, с какого начать, а? Давай сперва поглядим ту улицу, где этот шалопай стащил у тебя корзину?
– Да… господин… То есть Кари.
– Ну вот, «господин»… Лаура, брось! Разве ты забыла? Мы же теперь с тобой друзья, разве не так?
– Да… Конечно…
– Хорошо. Давай я расскажу тебе немного о своей жизни, а потом ты – мне о своей? Так мы лучше поймем друг друга. Так вот… Меня зовут Карикан из Геведа… То есть для тебя я просто Кари, но чтобы рассказать о себе, мне придется говорить с самого начала. Еще меня прозвали Счастливчиком. Это потому что мне все время отчаянно везет. С самого детства у нас в Геведе все знали, что мне везет… Почему‑то всегда так складывалось, что и в игре, и в охоте я оказывался удачлив…
– А Гевед – это где? – осмелилась спросить Лаура.
– Это в Ванете, но далеко к западу от столицы. Гевед – название поместья.
– Это замок? Ты вырос в замке? – у Лауры были вполне определенные представления о том, как живут благородные господа.
– Да, замок… Был… – улыбка сползла с лица Кари, – его сожгли соседи во время набега. Так что сейчас Гевед – это груда камней… Ну и деревня, конечно. Мы заключили мир, я обещал не мстить Рейлу из Приснета и его союзникам, а взамен они вернули захваченных сервов… Но тогда и погибла вся моя родня…
– Ой, прости…
– Да что ж… Я сам предложил тебе рассказать о своей жизни…
Лаура немного смутилась, хотя междоусобные стычки и разрушение замка было совершенно заурядным происшествием. Но одно дело обсуждать разрушение какого‑нибудь поместья где‑то в окрестностях твоего родного города, поместья, название которого тебе ничего не говорит и совсем другое – если один из хозяев замка здесь и вспоминает о гибели семьи. И больше не улыбается… Чтобы как‑то отвлечь Кари от мрачных мыслей, Лаура указала на одно из старинных зданий:
– Вот, Кари, погляди. Правда, чудесно? И эти статуи… Этот дом строили эльфы, должно быть, такой красивый.
Кари посмотрел на указанный дом, приложив ладонь козырьком ко лбу. К удивлению Лауры, он в самом деле внимательно изучил здание, прежде чем ответить:
– Нет, это не эльфы. Но дом старинный. Я думаю, что зодчий, который его возводил, в самом деле видел эльфийские постройки и в своей работе пытался подражать им. Я слышал, что так было принято во времена Фаларика Великого. Ну, когда разрушали Белые Башни…
***
– Кари, а откуда ты знаешь, что это не эльфы строили?
– Ну… Знаю. Вижу. Грубовато сделано. Вон, видишь, какая кладка? Там, под самой крышей? У эльфов не так.
– Да? А мне всегда нравилось… И статуи… Ведь это эльфы? Вот тот юноша в плаще с дудочкой?
– Статуи, – снова улыбнулся Кари, – как раз, скорее всего, эльфьи. Должно быть, их переставили сюда с какого‑нибудь разрушенного здания. А юноша – да, конечно, это изображение эльфа. Э, я ведь так и не рассказал о себе.
– Но если тебе грустно вспоминать…
– Что было – то было, назад не воротишь, – рассудительно заметил Кари, – а от того, что я не буду говорить о грустном, ничего не изменится, я ведь все равно никогда не забуду… Никогда. Не забуду.
В этот миг Лауре стало немного страшно – ее новый приятель все так же безмятежно улыбался, но что‑то в выражении его глаз появилось такое… Он сказал: «никогда не забуду» – и Лаура, пожалуй, даже пожалела неведомых ей дворян, разрушивших Гевед. В глазах Кари, в тоне, которым он произнес последние слова, словно читался приговор им. Но это длилось не более минуты, а затем улыбка его вновь стала прежней.
– …Так вот, – продолжил Кари, – я уже сказал, что меня с детства прозвали Счастливчиком. Мне постоянно везет. Судьбы всегда складывается так, что мне достаются призы, о которых я, вроде бы, и мечтать не мог. Я был третьим сыном в семье и ни при каком раскладе не должен был получить право на Гевед. Но мой отец и оба брата пали в схватке, а я выжил… И вот я – повелитель Геведа, владелец замка, которого в самом‑то деле не существует… Руины… Такова уж моя удача… Знаешь, я никому прежде не говорил об этом – я мечтал о правах на владение нашим замком и втайне завидовал Эргерту… Эргерт – мой старший брат… Покойный… Мое везение всегда складывается таким образом, что я получаю то, о чем мечтал… И всегда цена, которую я плачу, такова, что… Что я жалею о том, мечта исполнилась. Но ничего не могу поделать – я Счастливчик…
Лаура молча слушала эту горькую исповедь, не решаясь произнести ни слова. Ее собственная судьба, весь ее небольшой житейский опыт не шли ни в какое сравнение с этой историей, достойной быть сюжетом романа или баллады. В ее‑то жизни все было так обычно, так обыденно… Наконец она решилась задать вопрос, чтобы сменить тему:
– А здесь, в столице, ты какими судьбами? И без денег? Ой, я не должна была…
– Пустяки… А в столице… О… Меня наняли для выполнения одной опасной миссии… То есть дворян не нанимают, это звучало как просьба… А на деле – меня подрядили выполнить кое‑какую работенку.
Кари снова улыбался как прежде:
– Да… Именно так: подрядили выполнить кое‑какую работенку. Работа опасная, но и награда обещана немалая… Что ж… Я – Счастливчик! Я справлюсь с этим делом, хотя мне снова придется заплатить большую цену. Ничего, я готов. Видишь ли, теперь я уже знаю, что представляет собой мое везение – и я готов. Меня больше ничто не смутит, я готов платить… Но все это начнется завтра… Завтра в Ванетинию приедет доверенный человек моего нанимателя… А может и сам он пожалует… Если осмелится… Но это будет только завтра – а сегодня я свободен… А ты? Ты, Лаура, расскажешь мне о своей жизни? Откуда ты? Ты говорила, что живешь здесь только четыре месяца.
– Да, почти четыре, если уж совсем точно. Я из Сантлака.
– Из Сантлака? Дикий край, говорят… Ой, прости…
– Ничего, – Лаура улыбнулась, радуясь, что ее спутника, кажется, покинули мрачные мысли. Сантлак – дикий край, все так говорят, я знаю. Но это говорят о континентальном Сантлаке, там вечные стычки и междоусобицы… А я с западного побережья. Я родом из вольного города!
Последнюю фразу Лаура постаралась произнести с гордостью, как и подобает добрым гражданам общины, пользующейся Вернским правом, то есть управляющейся самостоятельно, без сеньора и графа. Правда, гордый тон у нее не очень‑то получился… Кари не обратил внимания на интонации спутницы и с улыбкой кивнул, ободряя – мол, давай дальше.
– Мой город называется Мирена, – продолжила Лаура, – это небольшой город.
Потом, помолчав, уточнила:
– Совсем небольшой.
***
– Так ты жила у моря! – оживился Кари. – Я однажды был на берегу… Море – это… Это так здорово! Простор, бескрайнее поле, перекатывающееся волнами, уходящее до самого горизонта… Так красиво…
– Красиво? Не знаю, наверное красиво, когда увидишь впервые… А если каждый день глядишь на волны… Они все такие однообразные… Отец уходил до рассвета в море, в мы ждали его на берегу. Почти каждый день я сидела у причала и ждала отца. Ну и смотрела на море, вернее, не так уж часто смотрела. Море всегда одно и то же – что на него глядеть?
– А мне вот кажется, что на море можно глядеть вечно… И думать… Вот ты о чем думала, глядя на море?
Лаура задумалась.
– Да ни о чем таком… высоком, – наконец решилась сформулировать она, – о том же самом, о чем думаешь, глядя на грязное белье. Хотя нет… Глядя на море, я обычно гадала, вернется ли отец. С тех пор, как у наших берегов появились разбойники‑северяне, мы провожали наших мужчин в море, как… Как в поход военный, что ли.
– Я много слышал о северянах. А ты их видела хоть раз?
– Видела… – Лаура нахмурилась, – много раз видела. Издалека. А однажды они осадили Мирену и пошли на приступ. Мы сражались с ними.
– Сражались? «Мы»? – теперь Кари был удивлен, – и ты сражалась?
– Конечно! Ну… То есть я, конечно, больше только помогала. Я подносила камни. Мы, женщины, подавали их наверх, на стену, а мужчины бросали их в разбойников. А потом… Когда папу убили, я сама бросала камни вниз.
– Так твой отец погиб? Извини, я не хотел…
– Да нет, ничего… Папу убили, и маму тоже. Убили северяне в тот день. Тогда я сама таскала камни на стену и потом сбрасывала вниз. Только я ужасно боялась и почти что не выглядывала из‑за щита… Папа поставил на стене большой щит из толстых досок, чтобы за ним прятаться от стрел. И другие наши тоже так сделали. Но все равно в него попала стрела и он сразу умер. Потом мама. Я подавала ей камни и она бросала их. Потом, когда она… Ну, в общем, потом и я стала не только подтаскивать камни, но и вниз кидать… Кто из наших умел стрелять из лука – стреляли, а наш глава магистрата сказал, что мы, то есть женщины, тоже должны быть у стены и помогать, камни бросать и вообще.
– Я думаю, что дело мужчин – сражаться. А женщинам не место на поле боя.
– Так это на поле. А камни бросать вниз – дело простое. Наш мастер Кольтер сказал, что если разбойники почувствуют, что они намного нас сильнее, то победят обязательно. Потому что тогда будут лезть и лезть на стены, сколько их не убивай. А если они решат, что нас много, что мы готовы упорно защищаться, то и у них отваги поубавится. Мастер Кольтер тоже погиб в тот день. Он выбрал себе место на стене там, где разбойники лестницу к стене ставили. Теперь его сына главой магистрата избрали.
– Хороший, наверное, человек был, если встал на самом опасном месте, – произнес Кари, глядя в сторону.
– Хороший, – согласилась Лаура, – и сын его тоже ничего, а вот внук… Очень злой мальчишка. Совсем на деда не похож. Я думаю, его главой не выберут, если с нынешним что‑то случится.
– А у вас что, по наследству передается этот пост, глава магистрата?
– Нет, но мастер Кольтер – самый богатый человек в Мирене… Был. Ну а у нас считают, что если человек богат – то и умен. Сумел же разбогатеть! Значит и городом будет управлять разумно. Так говорил мой отец. Город наш маленький, словно купеческое хозяйство. Если умеет купец свое дело правильно вести, чтобы прибыль шла – значит и за городской казной присмотрит… «Магистрат» – это только так называется, это четыре наших купца. Те, у кого есть собственные барки. Одного из них выбирают главой…
Помолчали.
– Лаура… – начал наконец Кари, – значит, ты сирота, как и я?
– Выходит, так, – кивнула девушка, затем улыбнулась, – только у меня нет прав на земли и замок. Поэтому меня отправили сюда, к тетке. Тетка у меня здесь живет. Ее хозяин согласился, чтобы и я ему прислуживала…
– Лаура, послушай… – улыбка исчезла с лица Кари, и голос его внезапно стал очень серьезным, – я думаю, что мы встретились неспроста.
– Как это?
– Это снова причуды моей удачи, – Кари говорил медленно, видимо, с трудом подбирая слова, – мы оба сироты, наши родители погибли, защищая родные стены, мы чужие в этом огромном городе… Я думаю, что неспроста так сложилось, что именно я вернул тебе корзинку… Я в этом уверен!

Глава 4

Моим словам едва ты внемлешь,
Тебе в них чудится капкан,
Меж тем их сладостный обман
Изящен, полон волшебства и тем лишь
Они правдивы как Коран
М.Щербаков
– Ты говоришь странные вещи, Кари, – нахмурилась девушка.
Ей было непонятно и как‑то даже неприятно слышать такое – словно она не человек, а лишь какой‑то случай, обстоятельство чужой судьбы… Уловив в ее голосе обиду, Кари тут же принялся торопливо объяснять:
– Лаура, послушай, я понимаю, что мои слова звучат странно, но я много об этом думал… Я наблюдал за другими людьми, расспрашивал их… Пойми, я точно знаю, что у меня жизнь складывается совсем не так, как у них. Мне всегда выпадает удача, я всегда получаю выигрыш самым неожиданным образом! И всегда – понимаешь, всегда – мне приходится расплачиваться за эту удачу чем‑то дорогим, невозвратным. Я унаследовал замок, но при этом я лишился всей семьи. Видишь? Для того, чтобы мне стать наследником Геведа, что‑то должно было произойти с моими братьями… Ты мне веришь?
– Я стараюсь… Я очень хочу тебеверить, Кари, – медленно произнесла Лаура, ее смутил горячий тон ее спутника.
– Когда‑то на охоте… Меня впервые взяли на большую охоту… Мне очень захотелось отличиться, чтобы граф обратил на меня внимание… И я взял дичь в тот раз – я взял оленя, которого поднял отец… Лошадь отца сломала ногу, то ли в сусличью нору копытом угодила, то ли еще что… Отец очень жалел… Это был его любимый конь… Потом, годом позже, на турнире… Лаура, со мной постоянно происходят такие вещи. И я уже устал от своей удачи… Теперь‑то я знаю, что мне придется платить за каждый успех…
– Но я…
– Да, ты! Ты, Лаура! Ты – моя удача.
– Но…
– Да‑да! Теперь я это вижу. Я шел по улице, мне было грустно, я думал именно о том, как велик этот город и как я одинок в нем… И вдруг из подворотни вылетел этот малый с твоей корзинкой… Это была судьба. Я должен был встретить тебя, я хотел найти в этом городе кого‑то… Кого‑то близкого, кого‑то, кто поймет меня… Ведь ты меня понимаешь?
– Я очень хочу тебеверить, Кари, – еще раз повторила Лаура, – но я – не случай. У меня ведь своя жизнь…
– Да! – перебил ее Кари, – втом‑то и дело! И твоя жизнь очень похожа на мою, в том‑то и дело! Я уверен, что у тебя тоже есть удача – такая же, как и у меня. Задумайся, вспомни, пожалуйста!
– Вспомнить? О чем же?
– Скажи, ты случайно не думала о поездке в столицу? Прежде, когда жила на берегу моря, в своем маленьком городе? Скажи, ведь мечтала?
– Ну, понимаешь, я же всегда помнила, что здесь у меня есть тетя…
– Разумеется, разумеется, – Кари едва не пританцовывал на месте от возбуждения, – Но тебе никто не обещал переезда а Ванетинию? Тебе было предназначено жить там, в Сантлаке, в маленьком городе на берегу моря! А хотелось тебе увидеть мир, поглядеть на красивые дома в столице, узнать, как живут люди в других странах? Верно? Но тебе не суждено было все это, казалось?..
– Пожалуй…
– Смотри сама, – торжественно подвел итог юноша, – твоя мечта сбылась! Правда, цена, которую пришлось заплатить, оказалась непомерно велика! Я знаю, о чем говорю – потому что и моя судьба такова. Быть может, ты мечтала также встретить в чужом краю кого‑то, кто сможет тебя понять так, как никто из земляков…
Последние слова Кари произнес задумчиво, как бы прислушиваясь к самом себе, в его тоне уже не было прежнего напора, но Лауре было уже не до оттенков интонаций спутника, она размышляла над сказанным раньше – теперь ей казалось, что Кари прав во всем, что в самом деле она только и делала, что мечтала о переезде в столицу… А разве не так? Разве не казались ей убогими и жалкими родные стены? Разве не скучны были ее сверстники в Мирене? Разве не мечтала она о других странах? На самом деле, пожалуй, она задумывалась о таких вещах не чаще, чем кто‑либо другой задумывался бы на ее месте, но… Но… Но в этот миг ей казалось, что Кари прав. Прав. Во всем.
***
Кари оказался столь же тактичным, сколь и предприимчивым. Поняв, видимо, что его горячая речь смутила собеседницу, он не стал настаивать на продолжении прогулки, хотя, видимо, именно этого ему хотелось. Лаура, сославшись на свою занятость, заявила, что ей пора – все же она прислуга, человек подневольный. Кари даже согласился не провожать ее до хозяйского дома, только попросил позволения сопровождать Лауру столько, сколько девушка сочтет для себя удобным.
Лауре не хотелось, чтобы тетка или мастер Эвильет видели ее спутника, она стеснялась, да и предположение тети о тайной подоплеке ее утреннего приключения… Словом – не хотелось и все тут. Поэтому за два квартала до дома она остановилась и решительно объявила:
– Все! Здесь мы попрощаемся.
– Как скажешь, Лаура, – покорно вздохнул Кари, – надеюсь, я не слишком расстроил тебя своими словами? Видишь ли, я говорил с тобой откровенно… Слишком откровенно, быть может… Я редко так… Вернее, никогда – после того, как моя семья… Ни с кем я не говорил так откровенно, как с тобою сегодня. Словом, я не хочу расставаться с тобой навсегда. Лаура…
Когда юноша произнес имя своей спутницы, его голос дрогнул, – во всяком случае, так Лауре показалось. Ей стало жалко Кари, да и, по правде говоря, ей ужасно хотелось, чтобы все обстояло именно так, как сказал ее спутник – что они оба необычные люди. Что их свела вместе загадочная судьба, что не случайно им пришлось столкнуться в этом огромном городе, где среди тысяч и тысяч горожан и приезжих им так просто было разминуться… Ванетиния – огромный многолюдный город, Лаура и Кари вполне могли бы жить здесь месяцами, так и не увидев друг друга ни разу – но вот ведь случай свел их этим утром… Девушке хотелось верить, что это неспроста, что так решилось по воле загадочного рока, но… Всюжизнь прежде Лаура считала, что она – самая заурядная девица, каких тысячи и тысячи в Мире… Но вот явился – словно в сказке, словно в романе – загадочный незнакомец. Он молод, недурен собой… Правда, он беден, но благородного происхождения, весел, остроумен и предприимчив… И он сказал Лауре такое, чего никто и никогда не говорил бедной девушке из провинции. Ах, как хотелось верить ему, как сладко ныло где‑то у самого сердца… И сейчас Лауре больше всего хотелось остаться наедине, упасть на постель, зарыться лицом в подушку – и мечтать… Мечтать, чтобы этот прекрасный сон не заканчивался никогда… Ведь это сон – прекрасный благородный незнакомец, спасший бедную девушку от грабителя, сопровождавший ее на прогулке по улицам столицы Империи и вдобавок – поведавший Лауре о том, что ее судьба необычная и даже загадочна… Таинственный посланник загадочного рока…
– Кари, – неуверенно произнесла она, – я тоже хотела бы еще увидеться с тобой, но… Понимаешь, ты сказал мне такие странные вещи… Я должна поразмыслить над этим… И потом тетка ждет меня… И хозяин…
– Ну вот, – пробормотал Кари, разглядывая потертые носки своих сапог, – я напугал тебя. Ведь угораздило же наговорить все это…
– Нет, нет! – поспешила перебить расстроенного юношу Лаура, – давай встретимся завтра! Вот видишь, я не напугана.
– Да… Очень хорошо. Но когда? Утром у меня встреча… Человек моего заказчика, я должен встретиться с ним и получить инструкции.
– Утром я тоже буду занята… В четыре часа пополудни?
– Да, в четыре я, пожалуй, уж точно буду свободен! – Кари снова поднял глаза и улыбнулся.
И Лаура опять не смогла не ответить на его улыбку. Она махнула рукой, словно бы в прощальном приветствии и слегка задела при этом рукав куртки Кари. Почему‑то это так смутило обоих, что Кари не смог произнести ни слова, а Лаура едва ли не бегом поспешила к дому хозяина, тоже так и не сумев ничего сказать…
Перед тем как повернуть за угол, Лаура обернулась – Кари стоял на том же месте, глядя ей вслед, а рука юноши рассеянно теребила рукав, пожалуй, в том самом месте, где его коснулись пальцы спутницы. Лаура улыбнулась и шагнула за поворот. Перед тем как постучать в двери хозяйского дома, девушка неосознанным жестом поднесла ладонь к лицу и легонько прикоснулась к губам кончиками пальцев – тех самых, что случайно скользнули по куртке Кари. Почему‑то так вышло само собой… И Лаура почувствовала странное удовольствие от этого прикосновения.
***
Немедленно поверить свои сомнения подушке у Лауры не вышло. Дверь ей открыла, конечно, тетка, но и мастер Эвильет тоже показался на пороге своего кабинета, едва девушка вошла внутрь. А Лаура надеялась, что хозяин задержится во дворце…
– Лаура, дитя, – обратился к ней маг в своей обычной немного приторной манере, – твоя тетя говорит, что нынче с тобою случилось странное происшествие? Расскажи‑ка мне об этом поподробнее.
– Да, мастер Эвильет, у меня стащили корзинку… Но я вернула ее в целости и сохранности! Ничего ведь не пропало! Все закончилось благополучно… Какое же теперь дело до этого…
– Лаурения! – строгим тоном произнесла тетка Тинна, – если наш добрый хозяин спрашивает, ты должна ответить на его вопрос, не рассуждая, есть ему дело до твоего приключения или нет!
– Анатинна, – с некоторой досадой в голосе обернулся к тетке маг, – не нужно быть такой строгой. Дитя, ты можешь ничего мне не рассказывать, если не желаешь. Но ведь это не тайна, верно? А я, как должностное лицо, интересуюсь происшествиями в столице, поэтому и спрашиваю. Ну, так?..
Тетка нарочито медленно повернулась, демонстрируя, как она обижена, и скрылась на кухне. Но Лаура не услышала ни стука посуды, ни плеска воды – Анатинна внимательно слушает, можно не сомневаться.
– Ах, мастер, мне и рассказывать‑то нечего… Грязный оборванецпросто выхватил у меня из рук корзину, да и пустился с ней наутек. Я – за ним!..
Лаура замолкла, припоминая подробности утреннего происшествия. Рассказывать тетке и хозяину о Кари девушка не хотела. Сейчас она пыталась сообразить, как бы ей представить дело таким образом, чтобыизбежать подробностей. Она уже знала, что если мастер Эвильет повторил свой вопрос, то ответить ему все равно придется. Несмотря на снисходительный тон и ласковое обращение, хозяин не отстанет от нее, пока не услышит ответ.
– Ах вот как! – всплеснул руками чародей, – ты устремилась в погоню за грабителем! Ты смелая девушка, дитя. Я и не знал, что мне так повезло с прислугой.
Тон, которым старичок произнес последние слова, Лауре не понравился, и она поспешила продолжить свой рассказ.
– Да, мастер… Я побежала за ним, он свернул во двор – я следом… Затем он выскочил на людную улицу, а там добрые люди схватили его, должно быть они увидели, что я бегу следом и что такая корзинка с яблоками, зеленью и прочим никак не годится для грязного бродяги…
– Ах, вот как, – тон мага неожиданно приобрел твердость и какую‑то, пожалуй, опасную остроту, – добрые люди разглядели яблоки в корзинке… Тогда как вы бежали, неслись во весь опор… Наши наблюдательные добрые ванетинцы…
Очень редко, всего лишь несколько раз, Лаура видела милейшего мастера Эвильета таким – внимательным, строгим, даже беспощадным. В эти минуты она боялась старика, хотя обычно придворный маг был мягок и добр.
– Но они же увидели меня, ‑стараясь сохранить спокойствие, пояснила девушка, – а потом уж заметили корзинку… Я так думаю. И вообще, мы бежали не так уж быстро, устали оба, а вору к тому же мешала корзина. Они схватили его, а корзину вернули мне.
– Да‑да, должно быть, именно так, – тон хозяина стал прежним и его сдвинутые седые брови снова разошлись, перед девушкой вновь был благодушный старичок, – а что с воришкой? Видишь ли, дитя, я справлялся у стражников, наши добрые горожане не сдавали им никакого воришки, стащившего корзину на улице.
– Да откупился бродяга от них, ясное дело! – на пороге кухни выросла фигура Анатинны, – или просто дали ему почтенные мастера по шее, да и отпустили на все четыре стороны!
– Да‑да… должно быть так, – пробормотал Эвильет, – должно быть, все именно так и было… Лаура, дитя, ты славная девушка. Ступай, отдохни – ты, должно быть, устала сегодня.
– Не так устала, мастер Эвильет, как страху натерпелась.
Лаура облегченно вздохнула, неприятный допрос был окончен. Чародей, кивая своим мыслям, удалился в кабинет, а Лаура направилась к своей комнате. Когда она проходила мимо тетки, по‑прежнему стоявшей в дверях кухни, та произнесла:
– Никогда не спорь с хозяином, Лаурения. Если он спрашивает – отвечай беспрекословно, – и вдруг добавила совсем по‑другому, взволнованным шепотом, – ты слышишь? Сразу и беспрекословно отвечай ему, девочка! Запомни…

Глава 5

Наутро Лаура проснулась со странным чувством – ей казалось, словно вчера она прожила еще одну жизнь. Вернее, даже не так – не прожила, а лишь начала. Начала жить заново, ибо никогда раньше, в ее прежнем существовании не приключалось ничего подобного, да и просто‑напросто не могло приключиться. Странное происшествие, незадачливый воришка, неведомая сила, заставившая робкую Лауру броситься в погоню за ним… Затем – Кари, веселый, добрый, уверенный в себе Кари. Карикан из Геведа. Потом – удивительные слова нового знакомца о судьбе, о тяготящем над ним роке. Что это за удача, если она всегда достается столь дорогой ценой? Проклятие или благословение? Почему‑то так уж вышло, что Лаура поверила Кари – поверила сразу и безотчетно, не допуская и тени сомнения в его словах. И, что самое удивительное, Лаура тоже, оказывается, живет под властью этого рока! Разумеется, это так, и Лаура просто не догадывалась о странностях собственной судьбы, да и откуда бы бедной девушке догадаться о таких загадочных и таинственных вещах? Вот Кари – он совсем другой, он вырос в замке… Ему с детства знакомы истории о загадках судеб и роковых тайнах.
Лаура села в постели и потянулась… Нет, все‑таки зря она смутилась вчера, ей не нужно бояться своей новой жизни. Хотя бы потому не нужно бояться, что старая‑то жизнь в прошлом. Лаура больше просто не сможет жить как прежде – до встречи с Кари. Просто не сможет. Она чувствовала себя бабочкой, едва лишь покинувшей кокон. Прежде она была гусеницей, она просто не понимала, что ползает, она никогда не поднимала взгляда к небесам… А теперь она хочет летать! И сегодня она встретится с Кари. Она скажет ему… Она скажет… Лауре никак не приходило в голову, что она скажет Кари. Ну и пусть! Девушке не обязательно думать об этом – пусть говорит Кари. Он умный, он вырос в замке… Он так много знает…
Лаура опустила ноги на пол и зажмурилась – какое приятное прикосновение к прохладному дереву… В ее новой жизни все отныне будет прекрасным и добрым, даже такие мелочи, как приятная прохлада гладких половиц… Ведь это же новая жизнь – жизнь с крыльями! Нужно только половчее все устроить, чтобы ко времени условленной встречи ей никто не помешал покинуть дом мастера Эвильета.
Лаура принялась одеваться, а за дверью уже слышался скрипучий голос тетки:
– Мастер Эвильет! Вставайте! Я подам завтрак через десять минут! Не забудьте, вам сегодня нужно пораньше к его императорскому величеству!
– Да, да, Анатинна, я иду, – откликнулся старый маг, – а завтрак неси в мой кабинет, мне нужно еще кое‑что подготовить…
– Ну вот еще, кушать на ходу! – конечно, тетя в своем обычном настроении, – и не думайте! Мастер Эвильет, вы человек пожилой, недужный, вам следует трапезничать спокойно. Так что извольте‑ка в столовую. И яблочки! Яблочки покушайте!
«Вот и славно, – подумала Лаура, – хозяин собирается во дворец, значит, его не будет достаточно долго. Значит, я спокойно исполню всю работу по дому, а потом придумаю какой‑нибудь предлог, чтобы улизнуть. Тогда сегодня мне не следует разыгрывать недуг, а напротив – быть бодрой и веселой. И быстро выполнить свою работу». Остановившись на этой стратегии, Лаура быстро закончила одеваться, помедлила немного перед выходом, старательно готовя на лице безмятежную улыбку – и затем, решительно выдохнув, толкнула дверь.
Ее усилия были не напрасны – тетка выскочила в коридор, едва заслышав стук лауриной двери.
– Лаурения, милая, как ты себя чувствуешь? – девушке показалось, что в голосе тетки куда больше назойливого любопытства, нежели сочувствия, – на тебе вчера лица не было. Ты здорова сегодня?
– Спасибо, тетушка, – Лаура постаралась, чтобы ее улыбка выглядела как можно естественней, а голос звучал ровно и весело, – я себя прекрасно чувствую. Должно быть, вечерняя прогулка пошла мне на пользу. Я в самом деле вчера разволновалась из‑за воришки, который напал на меня…
– Да, действительно, ты сегодня выглядишь гораздо лучше, – заметила Анатинна, – ты действительно здорова?
– Конечно, тетушка, здорова. Прогулявшись по улицам вчера, я совершенно успокоилась…
– М‑да… Может, тебе стоит почаще прогуливаться по вечерам?
– Пожалуй, тетя. Если ты так говоришь, я сегодня снова пойду прогуляться, – Лаура теперь улыбалась совершенно искренне и чувствовала себя ужасно хитрой. Ну просто ужасно хитрой.
***
На этот раз Лаура явилась на свидание точно к намеченному сроку, не прибежала заранее. Да ей бы и при всем желании не удалось бы поспеть раньше – нужно было старательно разыгрывать лень и вялый интерес к вечерней прогулке, а то Анатинна, чего доброго, догадается об истинных намерениях племянницы. И уж тогда – все пропало! Тогда Лауре достанется столько нравоучений и наставлений, как должна вести себя приличная девица – не говоря уж о запрете покидать дом мастера Эвильета…
Словом, Лаура, тщательно заставляя себя не спешить, распрощалась с Анатинной инеторопливо побрела по улице, буквально ощущая между лопаток острие теткиного пристального взгляда. Прежде чем свернуть за угол, Лаура покосилась на окна хозяйского дома – так и есть, занавеска слегка шевельнулась. Девушка остановилась, со скучающим видом поправила локон, задумчиво провела ладонями по складкам платья у пояса… И все так же неторопливо продолжила свой путь. На какие только ухищрения не приходится идти бедной девушке, чтобы всего‑то навсего встретиться с дружком…
Немного не доходя до угла, где они с Кари уговорились встретиться, Лаура притормозила и с недовольством пригляделась – прямо там, на условленном месте, топталась некая парочка – важный господин в богатом наряде и еще какой‑то молодчик, то ли слуга, то ли младший приятель незнакомца. Господин топтался на месте, явно кого‑то поджидая, он то и дело поглядывал на солнце, явно прикидывая время – и косился по сторонам.
А Кари не было видно, должно быть, его смутил высокомерный вид незнакомого господина. «Вот ведь незадача, – подумала Лаура, – что же теперь делать то…»
И тут господин обернулся в ее сторону – девушка с удивлением узнала в роскошном дворянине своего приятеля.
– Кари?.. Ты… Вы…
– О, Лаура! – вот как раз улыбка Кари оставалась прежней, – привет!
– О, Кари… Ты так выглядишь…
– Ага, нравится?
– Но… Как?..
– Хо! Хо! – Кари был очень доволен эффектом, произведенным на девушку его шикарным видом, – сегодня утром я встретился с человеком… Ну, с моим нанимателем, короче говоря…
– Ах, этот твой таинственный наниматель…
Ошеломленная Лаура постаралась выдавить из себя улыбку. Она в самом деле была подавлена переменами, произошедшими в ее… ну, скажем, знакомом. Язык бы не повернулся у девушкиназвать «приятелем» этого важного дворянина. Зато сам Кари явно не ощущал никаких перемен и был по‑прежнему жизнерадостен:
– Ну, не сам он, а человек, который действует от его имени. Мой «таинственный наниматель» предпочтет остаться в своем логове, ибо дело, затеянное им, слишком опасно!.. А, кстати! Ты узнаешь ли моего оруженосца? Вы ведь с ним, можно сказать, знакомы.
Лаура перевела взгляд с лукаво ухмыляющегося Кари на его младшего спутника. Да, теперь, приглядевшись, она видела, что он не ровня Кари, его костюм выглядит новым и аккуратным, но отнюдь не шикарным. Так и должен быть одет оруженосец, паж или слуга богатого дворянина, в которого волшебным образом преобразился Кари. А лицо оруженосца… Лаура пригляделась внимательнее – да, лицо паренька казалось ей знакомым… Кажется… Но… Лаура едва удержалась, чтобы не всплеснуть руками – о, мать Гунгилла!.. Вчерашний воришка!
– Ага, – прокомментировал Кари, – узнала. Его зовут Лотрик. Лотрик, проси прощения у госпожи Лаурении!..
Свежеиспеченный оруженосец отступил на шаг, опустил голову, повернулся к «госпоже Лаурении» вполоборота и из этой позиции забормотал:
– Вчера же просил… Сказано же – боле не буду…
– Что «бу» – «не бу», что за «бу‑бу‑бу»? – деланно‑строгим тоном произнес его сеньор, – говори как положено!
– Простите меня, добрая госпожа Лаурения, – отчеканил парнишка, поднимая глаза, – я поступил вчера скверно и нынче осознаю всю низость своего проступка. Однако сэр Карикан наставил меня на путь истинный и отныне я не стану совершать более столь дурных дел!
После этого Лаура уже не могла не расхохотаться.
***
Кари то ли не заметил перемен в настроении подружки, то ли не захотел замечать. Скорее всего, он просто наслаждался затеянным им представлением («словно мальчишка», – подумала Лаура) и не собирался его прекращать, по‑видимому.
– Оруженосец! – строгим тоном заявил Кари, – отправляйся в «Герб Фаларика Великого» и сиди в наших покоях, не выходя ни на минуту.
– В покоях?
– В нашей комнате, Лотрик. Понял? И привыкай к своим новым обязанностям… Не чешись!
– Так ведь чешется же… – Лаура вновь не смогла сдержать улыбку при виде стараний парнишки выглядеть заправским оруженосцем.
– Нет, – отрезал сэр Карикан, – у верных оруженосцев ничего не чешется! Во всяком случае, в тот момент, когда их могут увидеть. Ладно, отправляйся… Запомни, благородные господа проживают не в комнате, а в покоях. Отправляйся в мои покои. И сиди там безвылазно.
Парнишка неуклюже поклонился и поплелся прочь, бормоча себе под нос:
– Такое скажут, «безвылазно»… А ежели припрет… Или еще чего…
Лаура с Кари переглянулись и тут же оба расхохотались, взаимопонимание, нарушенное новым обликом Кари, было восстановлено.
– Я получил кое‑какие деньги в счет оплаты моего грядущего подвига, – пояснил Кари, – так что теперь я наконец могу пригласить тебя отправиться куда‑нибудь… Ну, в какое‑нибудь местечко поуютнее, чем трапезная «Герба». Давай отпразднуем нашу встречу по‑настоящему! А? Что, Лаура? Ты, как будто недовольна?
– Ну, понимаешь, я ведь одета не для таких «местечек»… И, по правде говоря, я ничего не сказала тетке о тебе… Если кто‑то из ее знакомых увидит нас вместе… Ты просто не знаешь этих подруг моей тетушки.
– Понятно, – поднял ладонь Кари, – твоя тетка – старая дева. Верно? Можешь не продолжать, я и так всегда знал, что все тетки Мира одинаковы. Но ведь это же не повод, чтобы нам не выпить по стакану вина? Не бойся, это самое «местечко», куда я тебя приглашаю, таково, что подруги твоей ужасной тетки туда не заглядывают! И перестань думать о своем наряде, он достаточно хорош.
– Вообще‑то, тетя Анатинна вовсе не «ужасная»… Ну, то есть…
– То есть ты согласна? Идем!
И они пошли.
Идти пришлось недалеко – Кари по‑прежнему, несмотря на разбитной нрав, побаивался углубляться в незнакомые и непривычные ему дебри большого города. «Местечко», куда он пригласил Лауру, располагалось более или менее поблизости от «Герба Фаларика Великого» и именовалось скромно – «Золотой кубок». У дверей стоял осанистый мужчина в камзоле с изображением такого же кубка, что и на вывеске над входом – стоял гордо, словно воин в украшенном гербом плаще у ворот замка своего господина. Лаура ужасно боялась, что ее наряд произведет неблагоприятное впечатление на стража «Золотого кубка», ибо платье девушки, хотя и чистенькое, выдавало все же простое происхождение и скромный достаток – но нет, мужчина в гербовом наряде неторопливо поклонился и распахнул перед ними тяжелые створки:
– Добро пожаловать, добрый сэр! Добро пожаловать, мадам!
Так вот, какова эта новая жизнь – жизнь бабочки…

Глава 6

Внутреннее убранство «Золотого кубка» поразило Лауру роскошью – ей никогда прежде не доводилось видеть подобного великолепия. Куда там дому мастера Эвильета, даром что хозяин – придворный маг… Стены здесь были покрыты вышитыми полотнищами, на которых в неверном свете довольно тусклых ламп проступали сцены войны, охоты и турниров… Когда кто‑нибудь проходил по коридору, свет ламп слегка колебался, тени смещались и начинало казаться, что люди и звери на стенах оживают. Вообще‑то, как на взгляд девушки, в «Золотом кубке» было темновато. Кари остановился, приглядываясь и словно чего‑то ожидая. Из темных глубин заведения навстречу посетителям выступил осанистый господин и сдержанным поклоном поприветствовал их:
– Добро пожаловать в «Золотой кубок», почтенные гости. Чем могу служить?
Лаура замерла, не зная, что ей следует делать и следует ли что‑то делать вообще. Она с надеждой покосилась на Кари – раз уж он привел девушку в такое удивительное место, то он, должно быть, знает, как здесь следует себя вести. И Кари в самом деле выглядел вполне уверенно.
– Приветствую, любезный, – кивнул юноша в ответ на приветствие (Лаура рискнула при этом слегка склонить голову), – мы хотели бы провести часок здесь… У вас…
– Столик в уединенном покое или общий зал? – осведомился толстяк, – полагаю, лучше отдельный столик, не правда ли?
– Пожалуй. Кувшинчик светлого эманского… Ну и что там к нему…На ваше усмотрение, любезный.
Толстый господин снова поклонился и предложил:
– Следуйте за мной.
Пройдя несколько шагов по полутемному коридору, толстяк снял со стены лампу и распахнул дверь, жестом приглашая гостей пройти внутрь. Лаура следом за Кари вступила в небольшую комнатку, посреди которой стоял стол, накрытый очень красивой скатертью. Вспыхнули свечи в изящном литом подсвечнике, огоньки отразились в полированных планках под низким потолком и заиграли на пестрых гобеленах. Лауре ужасно хотелось оглядеться по сторонам, но она стеснялась.
Наконец толстый господин поклонился в третий раз и молча удалился.
– Ну, как тебе здесь? – подмигнул своей спутнице Кари, – нравится?
– Не знаю, – вздохнула Лаура, – честно говоря, я не знаю, как себя вести и что говорить.
– Пустяки, – Кари легкомысленно махнул рукой, – можешь ничего не говорить вовсе. Садись, сейчас нам принесут вина.
Лаура послушно села и наконец‑то огляделась.
– Кари, а почему здесь так темно?
– Разве темно?
– Ну, не здесь, не в этой комнате, а в коридоре.
– Потому что нет окон.
– А?..
– А окон нет, потому что кое‑кто из посетителей желает гулять, не вспоминая о времени, и не задумываясь, утро нынче или вечер.
– А если кто‑то из посетителей все‑таки желает знать, утро или вечер?
– Тогда он не пойдет сюда, а отправится в другое заведение, – пожал плечами Кари, – мне называли «Серебряный поднос» и «Кольцо с рубином». Только идти туда далековато… Запутано как‑то все здесь, в Ванетинии, слишком велик этот город для меня… Поэтому я повел тебя сюда. Совсем рядом с «Гербом Фаларика Великого», и дорогу найти просто.
– А почему же тогда…
Лауре помешал договорить стук в дверь, на пороге возник слуга с подносом, наряженный так же роскошно, как и давешние господа – привратник и толстяк, который привел их в эту комнату. Двигаясь ловко и бесшумно, словно призрак, слуга опустил поднос на стол, выставил перед гостями высокие кубки, торжественно водрузил посреди небольшой кувшин и еще – какие‑то плоские мисочки со снедью. Лаура, затаив дыхание, следила за его действиями. Все было в диковинку, все необычно и занимательно. Слуга распечатал залитое сургучом горлышко кувшина, с легким стуком извлек пробку и наполнил кубки ровно на одну треть. Затем с поклоном отступил на шаг.
– Отлично, любезный. Ступай! – небрежным тоном напутствовал его Кари.
Когда дверь за слугой закрылась, он поднял бокал и поглядел Лауре в глаза – сквозь ровное оранжевое пламя свечей.
***
– Итак, Лаура, я предлагаю тост. За нашу судьбу!
Лаура задумалась. Теперь, когда они остались наедине и ее больше не смущали важные господа в гербовых ливреях, в девушке снова начало просыпаться странное чувство нереальности происходящего, как будто все это происходит не с ней, Лаурой, а с кем‑то другим… Или как если бы она спит и видит сон… Странный сон. О, Гунгилла, как же это занесло бедную девицу в столь необычное место, как эта полутемная комнатенка? Но, взглянув в глаза Кари, она вновь ощутила уверенность и спокойную радость – в самом деле, это судьба. Ее новая судьба, новая жизнь. Счастливый случай свел ее с Кари, счастливый случай подарил ей крылья. И если это сон, то просыпаться она не желает.
– За судьбу! – повторила Лаура.
И с любопытством сделала маленький глоток. Необычный вкус напитка был ей совершенно незнаком, никогда прежде Лаура не пробовала ничего похожего на это вино, привезенное в Мир с далекого острова. Нравится ли ей? Пожалуй, да. Лаура снова поднесла кубок к губам и глянула на Кари. Тот с улыбкой наблюдал за ней.
– Ну, как? Нравится?
– Странный вкус… – рискнула ответить Лаура.
– Обычный, – Кари пожал плечами, – это вкус настоящего вина. Конечно, не каждому по карману настоящее эманское. Путь к Архипелагу труден и долог…
– У нас в Сантлаке тоже выращивают виноград, – заметила Лаура, – и вино делают… Но этот вкус мне незнаком. У нас вино совсем другое.
– В Сантлаке солнце светит не столь ярко, должно быть… Или воздух иной… Но, так или иначе, вино, привезенное с Архипелага – совсем не то, что сантлакское. Или здесь дело в том, что на островах живут беззаботнее? Возможно ли, что проклятия, слишком часто звучащие в Сантлаке, портят вкус винограда?..
– Ты задаешь странные вопросы, Кари, – задумчиво произнесла Лаура, – а я ведь всего лишь бедная девушка. Но я слыхала, что морские разбойники с севера теперь куда чаще нападают на Архипелаг, чем на наши берега. Если это правда, то и на счастливых островах проклятия не смолкают ни на миг.
– Да, верно. Прости, это я виноват, все время завожу разговор о странном… Я всего лишь хотел сказать, что, надеюсь, вкус вина пришелся тебе по душе. Знаешь, Лаура, мне так хотелось сделать тебе что‑то приятное…
– А ты и сделал, Кари. Если бы не ты, – улыбнулась девушка, – я бы так никогда и не узнала, что всю жизнь пью неправильное вино. Кари, а тебе не странно, что ты, человек благородного происхождения, владелец замка… И я, простая девушка из маленького городка… Это как‑то неправильно, разве нет?
– Лаура, – улыбка вдруг исчезла с лица юноши, – я прошу тебя не думать об этом. Знаешь, я встречался с девицами своего сословия… Но ни с одной из них я не чувствовал… Это в самом деле странно. Понимаешь ли…
Кари нахмурился и, на глядя на свою спутницу, потянулся за кувшином. Все так же молча он наполнил свой кубок, и сделал выразительный жест, предлагая вино Лауре. Та торопливо убрала бокал, поставленный было на скатерть. Она опасалась выпить лишнего, все‑таки вино было незнакомым… Гусеница ли, бабочка – а напиться она боялась. Еще тетка учует запах вина, чего доброго, тогда Лауре несдобровать.
Кари беспрекословно опустил кувшин на место, затем поднял свой бокал, отхлебнул… и только затем продолжил:
– Понимаешь, когда я увидел тебя, то сразу почувствовал – это не случайно. Я ведь рассказывал тебе, я давно задумываюсь о своей судьбе, о своей странной удаче… Это не выдумка, поверь – ведь не сам же я прозвал себя Счастливчиком? Так вот… Даже не знаю, что сказать тебе, как описать… Мне кажется, я уже научился распознавать в веренице событий такие вот выверты моей удачи. Я умею выделить их из череды простых совпадений… И я твердо верю – наша встреча не была случайной. Ты ведь наверняка размышляла над моими словами, верно? И что ты думаешь? Ведь неспроста же наши судьбы похожи, неспроста Лотрик выскочил тогда из переулка прямо в мои объятия с твоей корзинкой, Лаура. Скажи, это ведь не может быть случайностью? Ты веришь мне?
– Верю, – тихо, но твердо сказала девушка.
Она верила, как никогда и никому – верила этому странному человеку. Человеку, подарившему ей крылья.
***
Пауза тянулась и тянулась. Кари молча глядел на девушку, не произнося ни слова – как будто надеялся открыть в ее облике что‑то новое. Наконец Лаура не выдержала и поднесла бокал к губам, воспользовавшись этим, чтобы опустить глаза. Сделав крошечный глоток, она повернула голову, словно изучая тени, неторопливо колышущиеся и переливающиеся по драпировкам на стенах. Тени, казалось, жили собственной жизнью, становясь частью изображений и странным образом совмещаясь с вышитыми на гобеленах существами… Поставив бокал, Лаура задумчиво взяла несколько орешков. Ей подумалось, что молчание убивает что‑то важное, что вот именно сейчас необходимы некие слова, но… Но нужных слов она не смогла отыскать.
– Кари… Ты не расскажешь мне о своем деле? – наконец произнесла она, – за что тебе платят столь щедро? Ведь щедро, да? По‑моему, это вино очень дорогое, да и вообще… Столик в таком месте…
– Да, – кивнул Кари, – провести часок здесь – довольно‑таки недешево. Но не думай об этом. Мне в самом деле щедро заплатили. И обещали еще больше. Мой наниматель – богатый человек и он очень хочет чтобы я… Видишь ли, это самое дело, порученное мне…
Теперь пришла очередь Кари отвести глаза в сторону.
– Если это какая‑то тайна, то вовсе не обязательно… – быстро проговорила Лаура, не хватало ей еще выведывать чужие секреты…
– Тайна, разумеется, – задумчиво проговорил Кари.
Лаура снова поразилась тому, как быстро меняется настроение ее друга. Вот сейчас он, похоже, погрузился в обдумывание своего опасного предприятия. Но Кари, помолчав недолго, продолжил:
– Видишь ли, Лаура, здесь замешаны очень важные персоны… Мой наниматель даже не осмелился сам приехать в Ванетинию, хотя его присутствие могло бы крепко помочь делу. Но он боится…
– Боится?
– Да. Дело идет о магии высшего разбора. Ты, разумеется, знаешь о колдунах Самоцветных Кланов?
– Ну… Я слышала кое‑что… Они живут на юге, в городе Энмаре…
Вообще‑то эта тема считалась нежелательной в доме мастера Эвильета. Осевший в Ванетинии клан Изумрудов, к которому принадлежал и сам хозяин Лауры, был родом из Энмара – однако он, как и всякий Изумруд, не любил вспоминать об этом. Его клан был изгнан из родного Энмара около восьмидесяти лет назад объединенными усилиями всех магов города, ибо Изумруды были властолюбивы и заносчивы. Этого не смогли потерпеть их конкуренты. Надо сказать, что для гордости у Изумрудов имелось немало причин, они и впрямь превосходили талантом и накопленными умениями представителей конкурирующих семей – однако противостоять объединенным усилиям Сапфиров и Рубинов, к которым примкнули и кланы помельче, им оказалось не под силу. В результате серии стычек, в которых семья понесла ощутимые потери, вожди Изумрудов приняли тяжелое решение – отказаться от борьбы и покинуть Энмар. Изумруды осели в столице Империи и здесь их таланты были оценены по достоинству. Правивший в те годы Имератор нуждался в знающих магах, не уступающих колдунам‑Самоцветам. К тому же их наследственная враждебность по отношению к Энмару в Ванетинии тоже пришлась по душе… Так Бонка Изумруд, дед Эвильета, получил пост придворного мага, а представители его клана легко оттеснили от престола местных чародеев… Но вспоминать о том, как их изгнали из Энмара, Изумруды не любили и по сей день, хотя, разумеется, в общих чертах эта история была известна всем.
– Да. А Изумруды перебрались сюда, – голос Кари звучал ровно и бесстрастно, – и потеснили местных. Ты понимаешь, конечно, что мирно их водворение в столице пройти не могло, здешние чародеи не сдались без боя… Конечно, все делалось втайне – стычки, интриги, похищения, подстроенные западни.
– Конечно, – осторожно вставила Лаура, – их из Энмара выгнали так же… Ну, так – не мирно…
– Разумеется, у колдунов всегда так. Мерзкая публика. Но история Изумрудов до их появления в Ванетинии меня мало занимает. Важно другое – они водворились здесь и заняли теплые места при дворе, оттеснив местных. Разумеется, были обиженные… Или, скажем, были те, кто счел себя обиженными. Один колдун сбежал тогда из Ванетинии… Он утверждал, что Изумруды ограбили его… Украли очень ценный амулет... Но кого интересуют слова неудачника? Словом, теперь его сын жаждет отомстить. Он вбил себе в голову, что обязан вернуть похищенный у отца амулет. Ну, мол, тогда он может умереть спокойно – отомстит, смоет обиду… Ну и все такое.
– Но ведь прошло столько лет…
– Я же говорю, эти чародеи – довольно мерзкая публика. И лучше бы держаться от них подальше. Поэтому я в свое время и отказался от ученичества у этого старого мага, но он обо мне не забыл, как выяснилось теперь.

Глава 7

– Ученичества? Так у тебя есть колдовской дар? – Лаура была настолько удивлена, что даже забыла, с чего начался разговор.
– Есть, – пожал плечами Кари, – это тоже одна из причин, по которой мой наниматель обратился именно ко мне. Вот смотри!
Кари нахмурился, зажмурил глаза и что‑то зашептал себе под нос. Лаура следила за его действиями с недоверием, как‑то слишком уж натужно выглядит. Мастер Эвильет несколько раз в ее присутствии творил несложные магические заклинания. То есть он сам говорил, что они несложные, а Лаура была поражена… И никогда старик при этом не выглядел напряженным или сосредоточенным – вот как Кари сейчас.
Спустя, пожалуй, пару минут Кари раскрыл глаза и шумно выдохнул. Его рука, покоившаяся на столе, разжалась – в ладони у юноши была роза. Лаура могла поклясться, что перед этим ее кавалер не убирал ладони со стола, и ничего у него не было… Никаких цветов. Улыбнувшись, Кари продемонстрировал розу девушке, причем Лаура заметила, что он украдкой смахнул со лба капельки пота.
– Здорово! – заявила она, стараясь, чтобы ее голос звучал восхищенно.
– Да пустяки, – Кари махнул ругой, он уже снова стал прежним самоуверенным болтуном, затем юноша скорчил уморительную гримасу и рассмеялся, – на самом деле я долго готовился к этому трюку… Уф‑ф… Не думал, что будет так тяжело. Сказать по правде, в любом балагане на ярмарке бродячие жонглеры тебе покажут то же самое и гораздо изящнее. Причем без всякой магии. Видишь ли… Мой дар настолько ничтожен, что я решил вовсе пренебречь им и гораздо больше внимания уделял охоте и упражнениям с оружием. Это более достойно дворянина, как известно… Ну а ученичество – что? Два или три года – самое меньшее! – носить капюшон, скрывая лицо, выполнять любой каприз наставника, служить ему… И в конце, когда мастеру будет угодно признать твои достижения, обретаешь сомнительное право, сняв ученический капюшон, именоваться «мастером» и «колдуном»… И просить где‑нибудь в захолустье дозволения гильдии на частную практику? К чему мне это?
Кари протянул розу Лауре, затем наполнил бокалы и поднял свой.
– Но ведь к тебе этот маг все же обратился? – Лаура осторожно положила цветок на скатерть перед собой и тоже сделала глоток. Сейчас вкус вина уже не казался странным, напиток ей, пожалуй, нравился, – предлагал учиться?
– Да, довольно давно. Мне, третьему сыну сэра Геведа, не светило унаследовать замок и земли, так что… В общем‑то… Это было вполне достойное предложение. А магу, должно быть, приятно сознавать, что его ученик – благородного происхождения. Прислуживает ему, повинуется… Я тогда отказался, но колдун меня, оказывается, не забыл… Да… Вот предложил службу, посулил награду…
– Он предложил тебе опасное дело?
– Очень опасное, – Кари снова беззаботно ухмыльнулся, – такое опасное, что даже и невозможное, пожалуй. Но я – Счастливчик. У меня получится.
Лауре показалось, что беззаботность ее спутника – деланная, искусственная. Бедняга, подумалось ей, да ведь он же постоянно думает о предстоящем опасном деле, переживает в душе, но старается не подать виду, не выказать мне… Не выглядеть слабым. Ей захотелось как‑то ободрить Кари, подыграть ему.
– Тогда давай выпьем за твою удачу, за твой успех в этом опасном деле! – Лаура чувствовала, что у нее слегка кружится голова, вино делало свое дело, но состояние опьянения девушке нравилось и она храбро отхлебнула эманского.
Ей нравилось, что она сидит в этом странном «местечке», пьет дорогое вино, нравился пряный хмельной вкус… Ей нравился Кари, который так откровенно с ней говорит, хотя мог бы пускать пыль в глаза и спокойно врать, пользуясь ее наивностью. Ей нравилось, что Кари бодрится и играет ради нее, но не форсит сверх меры. Ей нравилось, что слегка кружится голова и хочется улыбаться и говорить только приятные вещи. И Лаура улыбалась. Кари улыбнулся в ответ и отсалютовал бокалом:
– За удачу!
Лаура сделала большой глоток и украдкой погладила розу. Цветок ей тоже нравился. Роза была совсем как настоящая – маленький бутончик, не распустившийся еще толком. Лаура потрогала кончиками пальцев хрупкие лепестки, смятые напряженной ладонью Кари, и ощутила под рукой влагу. На лепестках переливались крошечными искорками, отражая дрожащие отблески свечей, капельки воды – словно роса.
Роза была белой.
***
Лауре было весело – Кари рассказывал какие‑то забавные истории, анекдоты о колдунах‑неудачниках… И вкус вина словно стал иным, исчезла непривычная терпкость – теперь Лаура, прихлебывая время от времени, чувствовала себя уверенной и бесстрашной. Ощущение было новым и ужасно нравилось девушке. Привстав, она потянулась за орешками. Орешки были поджарены и вываляны в чем‑то сладком, тетка Тинна иногда тоже делала такие, но в «Золотом кубке» они оказались куда вкуснее теткиных.
Ой! Тетка Анатинна! Лаура вдруг подумала, что отсутствие в «Золотом кубке» окон сыграло с ней недобрую шутку. Тетка, быть может, давно уже ждет ее!
– Кари, – перебила она веселого рассказчика, – а мы давно здесь сидим?
– Лаура, – Кари сдвинул брови, притворяясь сердитым, – тебе скучно со мной? Мои рассказы тебе надоели? Быть может, мне следует пригласить музыкантов?
– Музыкантов? А, нет… Но мне, должно быть, уже давно пора быть дома… Тетка наверняка волнуется. Нет, ты не подумай – мне с тобой хорошо и истории твои очень забавные, – торопливо добавила девушка, – но моя тетя Тинна…
Новая – бесстрашная – Лаура не боялась тетки, однако…
– Хорошо, – покладисто согласился Кари, – идем.
Он выпил вино, остававшееся в его бокале, и поднялся. Лаура последовала его примеру и глотнула, почти не чувствуя вкуса напитка. Затем она вслед за Кари встала из‑за стола, кавалер галантно помог ей, отодвинув стул. И вдруг… Лаура почувствовала, что теряет равновесие. Чтобы устоять на ногах, ей пришлось даже ухватиться за край стола.
– Ой…
Лаура растерялась, ей захотелось провалиться от обиды сквозь землю. Как же так? Она опьянела? Но ведь и выпито было совсем чуть‑чуть… Как она покажется на глаза тете и хозяину? И что же теперь подумает о ней Кари? Но ее спутник, вопреки опасениям, повел себя великодушно. Вовремя заметив слабость девушки, он поспешил подхватить ее под локоть и совершенно серьезно, без малейшей насмешки в голосе заявил:
– Спокойно! Ты только не волнуйся. Это все эманское… Вот что, Лаура, постарайся продержаться, пока мы не выйдем. На улице тебе сразу станет лучше.
Лаура согласно кивнула и снова едва не потеряла равновесие. О новой, уверенной в себе и веселой, Лауре больше речи не было. Мысленно кляня себя последними словами, девушка совершенно неприличным образом повисла на плече спутника и, поддерживаемая его крепкой рукой, поплелась к выходу. Дальнейшие события она вспоминала с трудом, словно сквозь плотную дымку она различила лицо надутого толстяка, тот, кажется, улыбался препротивнейшим образом и бормотал какие‑то двусмысленные пожелания. Кари, вручая ему деньги, отрезал что‑то коротко и сердито. Толстяк тут же перестал улыбаться и с поклоном распахнул дверь.
Лаура не помнила, как она вышла из «Золотого кубка», но затем ей в самом деле стало получше и она, подняв голову, огляделась. Кари вел ее верно – точно к дому мастера Эвильета.
– Кари… – с огромным трудом произнесла Лаура, – прости меня. Я такая дурочка.
– Да нет же, это я во всем виноват, – перебил ее Кари, – напоил девушку. А что ж ты не сказала, что ты… Хотя да, я понимаю, это все эманское… Непривычному человеку оно кажется таким легким. Лаура, честное слово, я не собирался…
– Кари… – девушка остановилась и положила своему спутнику вторую руку на плечо.
– Лаура…
Неведомая сила толкнула их навстречу друг другу и сомкнула губы. Они целовались, не глядя по сторонам, не замечая ничего, не ведая времени… Целовались самозабвенно, отчаянно… Лауре казалось, что усеянное серебряными искорками звезд ночное небо кружится над ними, вращается вокруг невидимой оси, которая поднимается над их головами. Звезды бегут все быстрее и быстрее, обращаясь в тускло‑серебряные круги. Небо качалось и вертелось, заваливаясь то в одну, то в другую сторону, казалось вот‑вот – и чернота небесного свода рухнет, врежется в землю, и звезды посыплются вниз, описывая серебристые траектории, и застучат по булыжнику, словно монетки… Но и угроза падения небес не могла заставить их разлепить сомкнувшиеся губы, расплести пальцы, не могла заставить их оторваться друг от друга…
***
Первой опомнилась Лаура. И с удивлением обнаружила, что небеса по‑прежнему на месте, а она, привстав на цыпочки, крепко обнимает Кари за шею… С некоторым усилием девушка отстранилась и, облизнув губы, охрипшим голосом спросила:
– Кари… Это было чудесно…Я никогда раньше – так вот… А как ты думаешь, уже очень поздно?
– А… Поздно? Тебе все же скучно со мной. Но я же предлагал музыкантов? – юноша шутил совершенно машинально, он еще не пришел в себя, его руки бродили по лауриному лицу, перебирали растрепанные пряди волос, и легонько касались щек и висков девушки.
– Кари, моя тетка… – простонала Лаура, приходя в себя окончательно, – она мне голову оторвет!
– Ах да, эта твоя ужасная тетка… – руки Кари опустились Лауре на плечи, легли, успокаивая, теплые, нежные, – Я думаю, сейчас часа два… Или три… Не позже, небо еще не светлеет.
– О‑о‑о… Что же мне делать…
– А? Как же… – теперь в голосе Кари слышалось смущение, он понимал, что виноват, – ну, вот что. Я сам провожу тебя домой. Тебе уже лучше? Ты можешь идти? Я отведу тебя домой и покаюсь, что я виновен в твоем опоздании.
– Кари, ты соображаешь, что говоришь? – Лаура едва не расплакалась, – я появлюсь среди ночи, да еще с незнакомым молодым человеком…
– Ты считаешь, что среди ночи лучше появляться одной? По крайней мере, мой приход будет означать, что мы не занимались ничем предосудительным, и я могу с чистой совестью показаться на глаза твоей тетке и просить прощения за то, что ты задержалась вне дома. В конце концов, при мне она, должно быть, не осмелится тебя слишком уж бранить.
– Да? Ты так думаешь? – с сомнением в голосе переспросила девушка. ‑Ты просто не знаешь мою тетку, она… Да если даже она не станет меня при тебе отчитывать, то после… Хотя… Хотя…
Лаура спорила уже просто машинально, на самом деле она понимала, что уступит. Во‑первых, она знала, что Кари все равно сумеет настоять на своем. Так уж выходило, что она слушает его во всем. А во‑вторых… Во‑вторых, ей просто не под силу расстаться с Кари прямо сейчас… После… После всего… Всего этого… После всего этого, что с ними было.
– Конечно! – подхватил Кари, разглядевший ее сомнения, – все равно, так или иначе, я когда‑нибудь предстану перед твоей теткой. Ну должен же я с ней познакомиться?
Лаура не понимала, почему Кари «должен» знакомиться с тетей Тинной, но если он сам так говорит…
– Ну, раз ты сам так говоришь... Смотри, это не я, а ты предложил!
– Да, я. И вся вина будет на мне – ну, если вдруг что‑то пойдет не так. Идем!
И Кари, подхватив девушку под руку, повлек ее по темной улице.
– А откуда ты знаешь, в какую сторону нам идти? – спросила Лаура, споткнувшись в темноте, – погоди, не так быстро!
– Хорошо, пойдем медленнее. Просто я волнуюсь. Твоя тетка, быть может, придушит меня раньше, чем я успею изложить все свои извинения и покаянные мольбы… а дорогу… Я помню, что когда мы вчера распрощались, ты ушла в эту сторону. Так что еще два или три квартала я могу пройти без подсказки…
– Два или три квартала?
– Ну да, вон до того угла, скажем.
– А потом свернем на улицу Красного плаща, потом на втором перекрестке направо – и мы почти на месте…
Кари вдруг резко остановился – так что Лаура была вынуждена вновь вцепиться в его плечо, чтобы не упасть.
– Постой… Постой, Лаура… Ты не на улице ли Серого Булыжника живешь?
– Да…
– В доме с синим фонарем?
– Да…
– Нет!!! – внезапно с отчаянием выкрикнул Кари. – Нет!!!
Он больно схватил Лауру обеими руками за предплечья и резким движением повернул ее лицом к себе. Шаря совершеннобезумными глазами по ее лицу, он прошептал едва слышно:
– Нет… Проклятие, только не это… Нет…

Глава 8

…Зачем выдумывать причину,
Искать ростки грядущих ссор,
Все не теперь и, значит, вздор.
Скорей, чем я тебя покину,
Сойдут снега с высоких гор…
М. Щербаков
– Кари?.. Кари, ты что?
Лаура не успела испугаться по‑настоящему, но ее спутник выглядел сейчас не просто странно, а... Как‑то невероятно. «Нет… Нет…» – продолжал шептать он, крепко сжимая побелевшими пальцами предплечья девушки.
– Кари, что с тобой?.. Пусти, мне больно…
– Ох… Прости, – с трудом разжимая пальцы и медленно приходя в себя, пробормотал Кари, – но почему же?..
В голосе юноши Лауре послышалось неподдельное страдание.
– …Почему ты не сказала мне? Прежде – почему не сказала?!.
– Не сказала – о чем? Кари, ты меня напугал. Что случилось‑то, ты мне объяснишь? Почему мне нельзя жить в этом доме?
– Почему ты мне не сказала?..
– Да о чем же, во имя Матери?!
– Почему ты не сказала сразу, что служишь Эвильету Изумруду?
– А… Что? – догадка словно вспыхнула в голове девушки. – Неужели мастер Эвильет – тот самый Изумруд, которого… – Лаура осеклась, читая в глазах Кари очевидный ответ, – о, Гунгилла… Это невозможно…
– Увы, – Кари уже овладел собой, его голос стал тверже, – твой хозяин и есть тот самый Изумруд, которого я должен обокрасть. Так вот почему…
Он осекся, не договорив, и отвел взгляд в сторону. Напуганная теперь уж всерьез, Лаура с тревогой ждала продолжения. Она еще не вполне осознала, что происходит. Ей было невдомек, что так взволновало Кари. Да, совпадение оказалось ужасным, но что это меняет теперь? После того, как небосвод кружился над их головами? Теперь‑то что могут изменить все амулеты и заклинания Мира?..
– Так вот почему мы встретились, – снова заговорил Кари, медленно и отчетливо роняя слова, – так вот какую шутку сыграла со мной в этот раз моя удача… А я‑то, дуралей, надеялся перехитрить судьбу… Опять… О Гангмар, опять это со мной происходит!
– Кари, – пролепетала Лаура, – ты о чем говоришь?
– Я говорю о своей судьбе, о своей удаче, Лаура. Ты же помнишь, что я тебе рассказывал? Братья прозвали меня Счастливчиком, мне постоянно везло… Я всегда получал то, чего добивался. И всегда мне приходилось платить за успех. И цена всегда была такой, что… О, Лаура, сколько раз я мечтал, чтобы мне не повезло… Лучше бы я проиграл, чем выиграл приз такой ценой…
– Но теперь?.. Ведь ты же говорил, что мы… Что я такая, как ты… Что это судьба свела нас…
– Не знаю, Лаура, теперь уже не знаю… Ты необычная девушка, ни с кем прежде мне не было так спокойно и хорошо, как с тобой… Но все же сейчас нас свела не просто судьба, а моя злая удача. Я же говорил тебе сегодня, что порученное мне дело невозможно выполнить. И в самом деле, невозможно – ограбить самого придворного мага Императора, страшного Эвильета Изумруда. Но я – Счастливчик! Я знал, что судьба подкинет мне что‑то невозможное, что‑то этакое… И вот – выходит, что ты – служанка из дома Эвильета… Я представляю, что ты можешь обо мне подумать… Я подстроил все это, подослал этого парнишку, Лотрика, я ухаживал за тобой, рассказывал странные вещи, – Кари, по‑прежнему глядя в сторону, криво ухмыльнулся, – даже напоил…
И вот тут Лаура успокоилась. Всего‑то навсего… А она уж готова была подумать невесть что…
– Кари, ты говоришь чушь, – решительно заявила она. И тут же, привстав на цыпочки, потянулась к губам дружка, заглушив поцелуем его бормотание.
На этот раз небо не раскачивалось над головами и звезды не кружились в безумном хороводе, но Лаура сразу почувствовала, что мир снова стал прежним. То неустройство, то нарушение правильного порядка, что началось после безумных слов Кари, исчезло, поцелуй расставил все по местам. Гармония вновь воцарилась в Мире.
– Кари, – повторила Лаура, – я думаю, что это неважно – зачем твоя удача свела нас. То, что мы встретились – это правильно. А что будет после – неважно. Я теперь просто не понимаю, как могла жить до нашей встречи. Должно быть, я просто ждала. Все это время – ждала тебя.
Кари снова положил ладони на предплечья девушки (на этот раз осторожно, с нежностью) и, слегка отстранив, вгляделся в ее лицо. Затем с чувством произнес:
– Лаура, ты – чудо. Ты самое большое чудо, которое мне доводилось видеть в своей жизни.
***
– Но вот что скажет тетка… – протянула Лаура, избегая глядеть в глаза Кари. Она и так сказала больше, чем собиралась.
Вообще Лаура никогда и ни с кем не говорила о своих чувствах, или о том, что она считала своими чувствами. Она просто‑напросто не умела выражать словами столь тонкие и мудреные вещи. Поэтому выпалив неловкое признание, она ужасно смутилась. Слова о тетке тоже вырвались у нее непроизвольно, она ощутила потребность увести разговор в сторону и брякнула первое же, что пришло в голову. Однако вопрос был высказан – и он в самом деле имел смысл.
– Как бы там ни было, – объявил Кари, – мы сейчас идем в дом Эвильета и я обещаю вступиться за тебя перед теткой… Как ее зовут‑то? Напомни.
– Анатинна. Я зову ее теткой Тинной, но тебе это не подходит. Кари, а почему ты назвал моего хозяина «страшным Эвильетом Изумрудом»? Он милый старик.
– Милый? – переспросил Кари, – не знаю, не знаю… То, что я о нем слыхал, подходит кому угодно, но уж никак не «милому старику». Он не рассказывает тебе, в чем состоят его обязанности при дворе?
– Нет… Хозяин всегда избегает говорить об этом. А так он тихий и добрый старик. Знаешь, когда я заявилась к тетке с вестью о гибели родителей, он ведь не нуждался в моей службе. Однако же он потребовал, чтобы я рассказала ему свою историю и, едва услышав о постигшем меня несчастье, заявил, что наймет меня… Чтобы я могла заработать свой кусок хлеба честным трудом. Наймет служанкой, хотя тетя прекрасно справлялась бы и одна, я уверена. С его стороны это был очень благородный и добросердечный поступок. Хотя он платит мне совсем немного… Ну, то есть по здешним меркам немного, в Мирене это было бы роскошным заработком…
– Роскошным… Я представляю… Но скажи, не объяснял ли он, почему все же нанимает тебя? Неужто только по доброте душевной?
– Он сказал, что у него очень нервная служба при дворе. Да, так он выразился – «нервная служба». И что, придя домой, он желает видеть перед собой не сморщенную физиономию тетки, а свежее приятное лицо юной девицы.
Лаура, пересказав слова мастера Эвильета, почему‑то покраснела и возблагодарила ночную темноту, скрывшую ее румянец от Кари. Странно, никогда прежде ее не смущали эти слова хозяина…
– Ага… – протянул Кари, – ну что ж…
– Да это же он пошутил, – торопливо пояснила девушка, – на самом деле… Ой, я не знаю. В конце концов, он в самом деле платит мне совсем немного. Но скажи лучше, что ты слышал о моем хозяине? Почему он страшный?
Кари нахмурился, Лаура разглядела это, несмотря на темноту. В общем‑то девушка не думала, насколько ее вопрос может взволновать Кари – ей просто хотелось, чтобы он говорил и говорил… Чтобы рассказывал о чем‑то, не имеющем отношения к возникшей между ними связи, к звездному небу, которое раскачивается и вертится вокруг невидимой оси, возвышающейся над их головами… Ах, все, что случилось этой ночью, было таким необычным… Но Кари отнесся к вопросу об Изумруде серьезно, хотя, впрочем, и ему наверняка хотелось бы как‑то отвлечься... Или над ним звезды не кружились? Лаура не знала и не хотела знать – ей было достаточно того, что чувствовала она сама.
– Ну, понимаешь… Я даже не знаю, как тебе сказать… Ты, должно быть, благодарна Эвильету, если все обстояло именно так… Получается, что я собираюсь настроить тебя против старика, чтобы… Ну, чтобы…
– Нет, рассказывай! – потребовала Лаура. – Я же должна знать, что говорят о моем хозяине.
– Не знаю, не знаю… Все, что я слышал об Эвильете Изумруде – очень страшно. Он выдвинулся среди прочих своих родичей тем, что умел развязывать языки.
– Что? Как это?
– Пытал узников. Выведывал у них то, что было нужно старому Императору. А еще устранял нежелательных людей из числа придворных. Не оставляя следов и не вызывая подозрений. Ну, то есть подозрения возникали, хочу я сказать, но доказать никто ничего не мог.
– Что ты говоришь! Вот ужас… Кари, ты не обманываешь ли меня?
– Я говорю то, что слышал от людей, которым, вроде бы, можно доверять… Эх, ты ведь никого не знаешь, должно быть, кроме приятелей твоего хозяина. Не то, ручаюсь, ты услышала бы много занятных историй об Эвильете Изумруде. При прежнем Императоре «милый старик» держал в страхе весь двор, говорят. Да и по сей день, вероятно… При помощи того самого амулета, что похитил у отца моего нанимателя, он может воздействовать на любого… Эвильет делает, говорят, таких кукол из воска… Очень искусно делает, если верить слухам… И если поместить в эту куклу волосы врага, скажем, или даже плевок, соскобленный с половицы… Говорят также, что незадолго до смерти Алекиан I стал очень мнительным… Ему повсюду мерещились заговоры… Он подозревал каждого и несколько вельмож умерли от странной хвори за считанные месяцы – семеро, что ли. Утверждают, что Эвильет Изумруд… Лаура, что с тобой? Тебе все еще плохо? Что с тобой? Ты едва не упала…
– Ох… Кари, я каждый день вытираю пыль в шкафу… В кабинете хозяина… Шкаф набит куклами… Ой… На каждой полке – они, а внизу есть еще ящик, запертый на ключ… Там, должно быть, тоже… Кари, у этих кукол такие страшные лица…
***
Несколько минут они прошагали в молчании. Лаура чувствовала себя почти что трезвой, но ощущала такую усталость, что не могла осмыслить всего, что буквально свалилось ей на голову за этот вечер. Но главное – она теперь точно знала, что счастлива. Как бы там ни было – счастлива.
– Лаура, знаешь… – начал было Кари.
– А мы уже пришли, – брякнула девушка.
Эти слова прозвучали как‑то невпопад, но они в самом деле пришли. От дома с синим фонарем их отделяло несколько шагов. Волшебное приключение заканчивалось, а теперь предстояло пренеприятнейшее объяснение с теткой. Кари тяжело вздохнул – как он ни бодрился, но было заметно, что и он тоже взволнован. Было ли это просто предчувствие тяжелого разговора с Анатинной, а возможно, юношу угнетала близость Эвильета Изумруда, которого он подрядился обокрасть… Однако, так или иначе, промедление было бессмысленно. Кари отпустил лаурину руку – намереваясь соблюсти внешние приличия, должно быть – и приблизился к крыльцу, девушка – за ним.
Кари поднял руку и постучал в дверь. Едва костяшки его пальцев прикоснулись к дереву, издав едва слышный стук, как дверь распахнулась так резко, что Кари с Лаурой невольно отшатнулись, словно их смело ветром, поднявшимся от этого взмаха. На пороге возникла Анатинна и ее вид не предвещал ничего доброго. Силуэт тетки с упертыми в бока кулаками и оттопыренными локтями четко вырисовался на фоне желтого прямоугольника двери. У Лауры даже дух перехватило, настолько живо представилась ей предстоящая расправа. Но Кари, немного оттеснив ее плечом, шагнул вперед и, словно заслоняя собой девушку, выпрямился перед грозной теткой.
Когда юноша заговорил, его голос, к удивлению Лауры был спокоен и даже почти весел:
– Почтеннейшая Анатинна, позвольте мне назвать себя и принести вам извинения. Ибо лишь моя вина в том, что Лаура возвращается домой в столь неподобающе поздний час. Однако я прошу вашего позволения войти, ибо приличным людям не подобает вести разговор на улице ночью.
Произнеся все эти речи, Кари решительно шагнул вперед, не смущаясь позицией тетки, загородившей вход. Той ничего не оставалось, как сделать шаг назад, затем другой, пропуская молодых людей в дом. Лаура молча прошмыгнула следом за своим защитником, ошеломленная не менее чем тетка.
Анатинна так и не смогла выдавить из себя ни слова, все заготовленные ею загодя громы и молнии не годились, ибо негодная племянница явилась не одна, а едва Кари вступил в освещенную прихожую, как его богатый костюм поразил бедную женщину вторично. Роскошные наряды всегда производили на нее впечатление. Кари же, пользуясь произведенным эффектом и молчанием тетки, продолжил:
– Итак, я с вашего позволения, представлюсь. Меня зовут Карикан из Геведа. Мой наследственный замок расположен на севере Ванета, нынче же дела привели меня в столицу… Причудливый случай свел меня с вашей племянницей, почтеннейшая Анатинна. И, увы, в ее сегодняшнем позднем возвращении лишь моя вина. Я покорнейше прошу вас, простить меня и не держать зла на бедную Лауру. Ибо вина лишь моя…
За спиной тетки скрипнула дверь и в коридоре вышел страшный Эвильет Изумруд, собственной персоной – зевая, щурясь в ярком свете, одной рукой почесывая жиденькую бороду, другой безуспешно пытаясь запахнуть непослушную полу халата…

Глава 9

Лауре показалось, что на какой‑то миг Кари утратил контроль над собой. Она стояла позади своего заступника и могла наблюдать лишь его спину и затылок. Увидев чародея перед собой в такой опасной близости, Кари вроде бы слегка отшатнулся, или как‑то резко отступил на полшага. Впрочем, Лаура не могла ручаться, что это было следствиемволнения или испуга – Кари довольно ловко перевел свой быстрый жест в начало легкого поклона, так что ни тетка, ни волшебник наверняка не заметили мимолетного замешательства ночного гостя.
Кари неторопливо склонился перед заспанным чародеем, вероятно, выигрывая время, чтобы подыскать нужные слова. Тетке‑то он не кланялся, пришло в голову Лауре. А придворному магу – поклон… Но времени на обдумывание тонкостей поведения кавалера у нее не было – Кари снова заговорил:
– Позвольте, почтенный Изумруд, и у вас испросить прощения за прерванный отдых и нарушенный покой. Я – Карикан из Геведа…
– Ну а мое имя вам, юный сэр, уже известно, – прошамкал Эвильет сквозь затяжной зевок, – итак… Вы говорите, что моя служанка задержалась нынче по вашей вине?
– Увы, почтенный мастер Эвильет, вина целиком моя, – покаянно промолвил Кари, разводя руками, – я был непростительно легкомыслен и угостил Лауру вином с острова Эману… Мне захотелось произвести, так сказать, хорошее впечатление… И я просто не подумал, что Лаура непривычна к таким напиткам…
– О, эманское коварно, – чародей наконец‑то преодолел сопротивление собственного халата. Подавив бунт одежды, Эвильет приосанился и назидательно поднял указательный палец, – однако, юный сэр, вы и впрямь виноваты! Кто позволил вам морочить голову простой и наивной девице?
– Увы, почтенный мастер, ваша правда, – Кари снова развел руками, – однако я полон раскаяния и готов нести наказание за свою самонадеянность… Из‑за моего легкомыслия все и вышло, Лаура почувствовала себя нехорошо… Я был вынужден настоять, чтобы она прогулялась на свежем воздухе и пришла в себя. А поскольку час уже поздний, то я решился самолично сопровождать ее до вашего крыльца… Дабы… Дабы иметь возможность убедиться, что Лаура благополучно добралась и дабы иметь возможность лично принести извинения обитателям сего дома.
Лаура не знала, что ей делать и делать ли что‑то вообще. О ней словно забыли. На всякий случай она решила молчать и дальше. Кари, похоже, и в самом деле знает, что говорить – во всяком случае, тетка молчит, а хозяин настроен, как будто, вполне миролюбиво. Пусть уж все идет дальше без ее участия.
– Что ж… – промямлил после минутной паузы Изумруд, – хотя вы, голубчик, и виноваты, однако ваша обходительность и раскаяние… несколько… меняют дело. Да, меняют дело.
Повторив последнюю фразу, Эвильет выступил вперед (прежде он находился позади потерявшей дар речи Анатинны) и покосился на служанку, стараясь поймать ее взгляд. То ли искал поддержки, то ли просто хотел убедиться, что Анатинна поняла его.
– Так вот каково мое решение, – наконец молвил маг, – Лаура, дитя, отправляйся к себе. А вас, мой юный сэр, я желаю видеть завтра у себя… скажем, к обеду. Да... Нынче неподходящий час для пространных бесед. Завтра. Завтра мы с вами побеседуем и тогда я приму окончательное решение. Ступайте.
Старик перестал копаться в бороде и поднес руку к самому носу, подслеповато рассматривая выуженные им седые волоски. Потом зачем‑то спрятал их в карман халата.
– Благодарю вас, мастер, – снова поклонился Кари, – я очень рад, что вы не держите на меня зла… Однако могу ли я быть уверен, что Лаура не пострадает из‑за моей оплошности? Простите, но я…
Его торжественную речь прервало хихиканье колдуна:
– Ступайте… Хе‑х‑х… Ступайте, прекрасный сэр. Я вам обещаю, что ваша дама не понесет никакого ущерба… Во всяком случае, если вы завтра не побоитесь явиться сюда и повторить свои извинения на трезвую голову. Да! – старичок вздернул бородку, гордо поднимая голову. Правда, при этом он стал похож на старого лохматого козла, да и халату его вновь вздумалось взбунтоваться – пола оттопырилась самым потешным образом. ‑Ступайте!
Кари еще раз поклонился и протиснулся мимо застывшей у порога Лауры к выходу. При этом он украдкой подмигнул девушке. Та проводила его печальным вздохом и уныло поплелась в свою комнату, ощущая затылком взгляды тетки и хозяина… Теперь‑то она осталась с ними наедине, ее защитник покинул дом мага…
А Кари, удаляясь от дома с синим фонарем, улыбался в темноте своим мыслям. «Удалось! – хотелось ему заорать вслух. – Удалось! Я побывал в доме старого убийцы и он ничего не заподозрил. А завтра я буду у него обедать! Я – Счастливчик!»
***
Наутро Лаура не могла вспомнить, как разделась и легла в постель. После того, как мастер Эвильет велел отправляться к себе, никто не сказал ей ни слова, о девушке словно забыли. Кажется перед тем как провалиться в темное забытье, Лаура слышала, что тетка вполголоса о чем‑то спорит с хозяином, но слов она не расслышала, да и вовсе не была уверена, что ночной разговор состоялся в самом деле, а не приснился ей. Проснулась она рано и сразу, как бы рывком, пришла в себя, мгновенно отбросив дрему. С минуту Лаура лежала, припоминая вчерашние приключения, затем села в кровати и прислушалась к своим ощущениям. Прежде, живя в Мирене, она частенько слышала, что после пьянки наутро должна болеть голова. Ее приятели, сыновья рыбаков, подражая папашам, очень любили порассуждать, как у кого наутро «башка трещит», если накануне им удавалось раздобыть скверного дешевого вина и выпить, таясь от родителей. Для них похмелье было знаком приобщения к взрослой жизни. Лаура осторожно прикоснулась кончиками пальцев к вискам, тихонько потрясла головой – ничего не болело. Так вот, значит, каково это вино с острова Эману – вино, которое пьют важные господа… Совсем не то, что пойло бедняков, от которого наутро болит голова...
Лаура спустила ноги на пол и задумалась – а что, собственно, теперь будет? Вчера было уже поздно для приличной взбучки, да и появление Кари ошеломило тетку. А нынче? А, да будь что будет, беспечно махнула рукой девушка, принимаясь одеваться – все равно случившегося не вернешь. А тетка пусть себе бранится, Лаура переживет. Главное, что она теперь не одна, в ее жизни есть Кари. Теперь она уверена в этом.
Когда Лаура закончила одеваться и подошла к двери, уверенности у нее немного поубавилось. Девушка прислушалась – вроде бы, тетка на кухне. Кажется, посуда гремит… Значит, Лаура сейчас направится прямиком на кухню и повинится перед тетей Тинной. Как Кари вчера. Хотя, разумеется, так здорово сказать у нее не выйдет…
Лаура решительно распахнула дверь и столкнулась, что называется, носом к носу с хозяином. Мастер Эвильет, аккуратно расчесавший бороду и одержавший наконец‑то решительную победу над халатом, выглядел сегодня куда внушительней, чем нынче ночью, когда он, заспанный и растерянный, выслушивал речи Кари. Едва завидев девушку, Изумруд заулыбался – у Лауры сразу отлегло от сердца.
– Дитя, – обратился к ней старичок, – а ты меня удивила. Да, да! Твой вчерашний кавалер – просто чудо. Знаешь ли ты об этом? Нынешнее юное поколение – сплошь легкомысленные нахалы и неучи. И трусы. Вот мы в свое время… Впрочем, речь не о моем времени… М‑да. Никогда бы не подумал, что на свете все еще есть столь благородные рыцари, что не бросают в беде девушек и умеют мужественно встретить грозу. Да. И умеют склонить голову, ежели виновен… Да… Твой Карикан – удивительный юноша, знаешь ли…
Лицо хозяина посерьезнело, он уже не улыбался.
– Знаю, – осмелилась вставить Лаура.
– Очень хорошо, дитя. Очень хорошо, что знаешь. Постарайся не потерять его. До сих пор твоя жизнь складывалась печально… Но этот юный кавалер – это… Ну просто подарок судьбы. Храни его. А теперь ступай, побеседуй с тетей. Она не станет тебя бранить, вот увидишь, – при этом маг подмигнул девушке и криво ухмыльнулся, – так вот, получишь у нее распоряжения и беги на рынок. Нам предстоит сегодня не просто обед, а званый прием. Да. Необычный обед. Праздничный обед.
Лаура не все поняла в этих намеках, улыбках и подмигиваниях, поэтому решила промолчать и, поклонившись хозяину, поплелась на кухню.
– И яблочек! Яблочек не забудь купить! – крикнул ей вслед колдун. – Яблочки у нас заканчиваются. Да, и будь осторожна! Смотри, чтобы тебя опять не обокрали!
Лаура проскользнула на кухню и смиренно обратилась к тетке, которая, стоя спиной ко входу, что‑то с хрустом резала на столе.
– Тетушка…
Анатинна обернулась, ее движения показались племяннице какими‑то механическими, неестественными.
– Лаурения, у нас сегодня гость, – раздельно промолвила тетя невыразительным голосом, – собирайся на рынок, дорогуша. Возьми сегодня корзину побольше и слушай, что нужно купить…
Глаза у тетки были оловянные, неподвижные…
***
Расхаживая по рынку, Лаура все время повторяла про себя список заказанных теткой продуктов – и улыбалась. Уж такое было настроение. Даже старушка, у которой она обычно покупала яблоки для мастера Эвильета, заметила необычное настроение клиентки и спросила, отвешивая фрукты:
– Что‑то ты сегодня весела, девонька. Или нашелся добрый человек, просватал?
Лаура в ответ расхохоталась:
– Может быть, может быть, тетушка.
– Ну дай тебе Гилфинг счастья, – напутствовала ее торговка, – а то все ходишь, словно не в себе. Все грустная такая, все грустная…
Лаура только пожала плечами. Кари не «просватал» ее и вообще ничего такого не говорил, но они встретились. И теперь они всегда будут вместе – что бы ни случилось, вместе.
Корзинка в итоге получилась очень тяжелая. Лаура с трудом тащила продукты, время от времени останавливаясь передохнуть. Тетка, несмотря на все странности ее утреннего поведения, собралась закатить настоящий пир, должно быть. Когда Лаура в очередной раз остановилась передохнуть и смахнуть со лба пот, ей в голову пришла забавная мысль – а ведь сегодня ее корзине ничего не грозит! С такой тяжестью вор не пробежит и десяти шагов, особенно такой дохляк, как Лотрик…
Дома Лаура застала тетку в слезах. Радуясь, что тяжелый груз наконец‑то доставлен, она, пыхтя, ввалилась в кухню и с облегчением опустила корзину на пол. И только потом подняла глаза – увиденная картина тут же стерла улыбку с ее лица. Тетя Тинна, сидя у стола, беззвучно рыдала, всхлипывая, шмыгая покрасневшим носом и размазывая слезы по лицу.
– Тетенька, милая, что с тобой? – Лаура кинулась к Анатинне и, обняв за плечи, постаралась перехватить ее взгляд.
Тетка отворачивалась и сопела. Наконец, после тяжелого вздоха, она произнесла сквозь всхлипы:
– Столько лет… Верой и правдой… Столько лет служу ему, а он… Заколдова‑а‑а‑ал… – последнее слово снова потонуло в рыданиях.
– Как заколдовал, тетя? – Лаура ничего не понимала.
– Как‑как… Сегодня утром… Чтобы я тебя не ругала! – тетка справилась с истерикой и теперь принялась торопливо изливать свою обиду. – А я разве стала бы… Я разве против твоего счастья? Лаурения? Я всегда хотела тебе только добра! Разве я не заменила тебе мать, когда случилось это ужасное несчастье с бедной сестрой? Разве я не взяла тебя в этот дом? Разве не просила этого неблагодарного старика принять тебя? Ну зачем он?.. Заче‑е‑ем?..
– Ну… Хм‑хм… Я уверен, что эта суровая мера была необходимой, – раздался в дверях голос чародея, выглядел мастер Эвильет смущенным, но готовым к спору, – вы, темные, несведущие в высокой науке женщины, не понимаете, что магия при ее разумном использовании хорошим специалистом всегда идет вам на пользу. Вы должны доверять мне, ибо я – мастер магии!
– Вы, мастер, наложили на меня чары без моего на то согласия, – решительно заявила Анатинна, поднимаясь со стула и отстраняя Лауру, – это бесчестный поступок!
– То есть, голубушка, хочешь сказать, что без моей небольшой уловки ты не стала бы противиться дружбе племянницы с этим молодым человеком?
– Дружбе? – Анатинна приняла привычную позу, уперев руки в бока, и шагнула к двери, навстречу магу, – да, я не стала бы противиться! И вовсе незачем было подвергать меня…
– А хочешь, голубушка, – голос мага утратил елейность и стал твердым и острым, как осколок зеркала, – я повторю Лауре твои последние слова, произнесенные здесь же, на кухне, перед тем, как я использовал магию? Хочешь? Лаура, дитя, твоя тетя сказала…
Тетка тут же стушевалась и торопливо перебила хозяина:
– Ну погорячилась… И ведь можно было убедить меня более безопасными средствами, не обижать так…
– Так что, мне повторить эти слова? Пусть дитя послушает?..
– Нет, не надо…
– Тетенька Тинна,– торопливо вставила Лаура, – я вовсе не хочу знать, что ты сказала сгоряча… Я не в обиде на тебя, не думай! И я в самом деле вчера провинилась…
– Ладно, – махнула рукой тетка, – что было, то было… Не вернешь… Я и в самом деле сказала лишнего сегодня поутру… А теперь ступай прибери в доме, ведь у нас сегодня гость. И поторопись! Тебе еще нужно будет себя в порядок привести, не годится порядочной девице встречать молодого человека в таком виде…

Глава 10

Лаура поспешила приняться за уборку, ибо поторопиться и в самом деле не мешало. Об утреннем происшествии с теткой она старалась не вспоминать. Конечно, хозяин поступил нехорошо, наложив чары без согласия тети Тинны, но если это было нужно для восстановления мира в доме…
Хорошее настроение возвратилось к девушке быстро – ведь сегодня она снова увидится с Кари, сегодня он придет в дом Эвильета Изумруда, можно сказать, придет в ее дом… Работа спорилась и никто не мешал – у тетки было, что называется, дел по горло на кухне в связи с предстоящим приемом, а хозяин ушел. За ним явился его родич Гимелиус, массивный мужчина с холодными злыми глазами (Лаура, признаться, его всегда немного побаивалась и робела в присутствии Гимелиуса) и позвал в Валлахал по какому‑то ерундовому делу. Во всяком случае, так сказал сам Эвильет – мол, дело пустяковое, но присутствие придворного мага необходимо. Хозяин удалился ворча, поругивая своих нерадивых родичей‑Изумрудов, которые не в состоянии обойтись без него, дряхлого старика – и обещая к обеду быть непременно.
Лаура быстро прибралась в самой большой комнате, которую тетка важно именовала «залой» и накрыла стоящий там стол красивой «праздничной» скатертью, вышитой красными птицами, затем навела порядок в спальне хозяина и перешла в кабинет. Здесь она убирать не любила, в кабинете на полках, в шкафу и на столе были разложены непонятные предметы, явно имеющие отношение к магии, а потому пугающие девушку. Быстро и привычно смахнув пыль с полок, она перешла к шкафу с восковыми куклами. После утренней ссоры тетки и мага, а также после рассказа Кари о карьере ее хозяина Лауре было особенно неприятно и боязно прикасаться к куклам. Она ежилась и робела под злыми взглядами восковых истуканчиков. Уже почти закончив омахивать с них пыль специальной мягкой метелкой из перьев, Лаура нагнулась и – словно Гангмар дернул – приоткрыв дверцу, заглянула на нижнюю полку. Там стоял сундучок, обычно запертый на замок. Лауре показалось, что сегодня хозяин забыл запереть его и она, сама себе удивляясь, тихонько приоткрыла крышку – в самом деле, мастер Эвильет второпях повернул ключ, не опустив крышку как следует. Бросив лишь один‑единственный взгляд внутрь, Лаура торопливо захлопнула сундук – замок щелкнул. Лаура перевела дух и машинально провела тыльной стороной ладони по лбу, смахивая испарину. В сундуке, разумеется, тоже были куклы и на самом верху лежала уменьшенная копия тетки Тинны. Сделана фигурка была мастерски, старый Изумруд обладал талантом скульптора и к работе над своими игрушками подходил необычайно скрупулезно. Наверняка и куклы в бархате и шелках, расставленные на полках выше, также имели портретное сходство с оригиналами. Но, в отличие от богато разодетых злобноглазых кукол на полках, эта была в простом платьице и передничке. И глаза у нее были не злые, а, скорее, глупые…
Вот, значит, как…
Лаура еще раз тяжело вздохнула и принялась торопливо заканчивать уборку в кабинете. Подмела, сковырнула несколько растекшихся капель застывшего воска с пола, выгребла золу из крошечной жаровенки. Значит, вчера мастер Эвильет Изумруд занимался изготовлением новой куклы. Лаура глянула на стол – точно, там стояло нечто, прикрытое тряпицей и формой отдаленно напоминающее, пожалуй, человеческую фигурку. И снова любопытство оказалось сильнее страха – Лаура осторожно приподняла ткань, взявшись за самый‑самый краешек кончиками пальцев. Увы, ее ожидало разочарование – как и всякий истинный мастер, Эвильет Изумруд тщательную проработку деталей оставлял «на потом», занимаясь вначале лишь общими контурами будущей куклы. Пока что невозможно было даже определить, мужская это или женская фигура… Лаура оглядела стол – нет ли какой‑нибудь кукольной одежды? Разумеется, нет. Лаура слыхала, что хозяин заказывает платье для своих кукол у довольно известного портного. Конечно, он сперва закончит лепить, затем снимет мерку…
Вздохнув в третий раз, Лаура опустила ткань и отправилась за ведром. В дверях она остановилась и еще раз поглядела на укрытую полотном восковую фигуру. Кто же это? Какой‑нибудь совсем неизвестный ей бедолага, не угодивший хозяину? Строптивый придворный? Чародей‑конкурент? Или, может быть, она сама, Лаура? Или Кари?
Последние предположения пришлись девушке совсем не по душе и она, тряхнув головой, так что ее непослушные кудряшки взлетели надо лбом, постаралась прогнать эти вздорные мысли прочь. Сегодня у нее праздник и не стоит омрачать его глупостями…
***
Все успели управиться со своими заботами до обеда. К возвращению мастера Эвильета из дворца у тетки на кухне образовалась такая гора снеди, что хозяин заметил:
– Анатинна, голубушка, а ведь и тебе не чуждо волшебство, я вижу! Человеку не под силу изготовить такое количество еды без помощи магии, а? Ну‑ну, хватит дуться на старого Изумруда с его дурацкими шуточками.
Однако тетка продолжала разыгрывать оскорбленное достоинство, хотя похвала ей явно пришлась по вкусу.
– Хватит дуться, говорю, – повторил маг, – ты же не хочешь испортить девочке этот день? У Лаурении сегодня все равно что праздник, так что давай будем и мы с тобой радостны. На колени я перед тобой все равно не встану, а жалованье с сегодняшнего дня прибавлю. Прибавка жалования – лучшее извинение хозяина перед служанкой, нет?
– Воля ваша… – поджала губы тетка.
– Значит, мир?
– Мир… – Анатинна кивнула наконец, но демонстративно неохотно.
Старик подмигнул Лауре и велел:
– А ты, дитя, чего ждешь? Марш одеваться!
– Бегу, мастер Эвильет! – девушка как раз закончила уборку и заглянула на кухню – не требуется ли тетке ее помощь? Но тетя Тинна справилась, разумеется, сама.
Лаура примчалась в свою комнату и торопливо занялась своим туалетом. Умылась, мазнула шею и запястья ароматной водой, стараясь вспомнить, мамины наставления по этому поводу. Затем натянула праздничное платье и взялась за гребень. С волосами, как обычно, беда… Пока она прибиралась в комнатах, прическа приобрела просто ужасный вид… Лаура так спешила, что даже сломала второпях один зубчик гребешка. Гребешок был старенький, еще мамин. От огорчения девушка едва не заплакала, но в эту самую минуту раздался стук в дверь. Кари! Лаура вмиг позабыла свои огорчения и, наскоро перетянув волосы голубой – под цвет платья – лентой, выпорхнула в коридор…
Когда она показалась из дверей своей комнатки, Кари уже стоял на пороге – красивый, элегантный, заразительно улыбающийся, источающий веселье. Поприветствовав хозяина и «почтенных дам», он объявил:
– Уважаемый мастер Изумруд, поскольку вы пригласили меня к обеду, дабы вершить справедливый суд за вчерашний проступок, я доставил еще одного виновника! Позволю себе уточнить – главного виновника!
С этими словами он протянул изящный кувшин. Эвильет принял сосуд и изучил сургуч, запечатывающий пробку в узком горлышке и, приподняв брови в притворном удивлении, объявил:
– О, в самом деле, настоящее эманское… Это опасный злодей… Я думаю, мы предадим его казни!
В общем, все складывалось удачно: ни тетка, ни хозяин не вспоминали о вчерашнем лаурином опоздании и утренней ссоре, наоборот – этакая милый домашний прием, встреча приятного всем гостя… Чародей пригласил Кари к столу, вся компания отправилась в гостиную, где уже был накрыт и сервирован стол под скатертью с красными птицами… Тетка в чистом белом переднике (и когда она только успела переодеться?) указала гостю приготовленный для него стул – рядом с Лаурой. Хозяин, продолжая зачем‑то разыгрывать восхищение, принялся откупоривать кувшин с эманским. Лаура решила, что так, верно, положено – как знак уважения к гостю и его вину. Наверняка хозяина эманским не удивишь, все‑таки он едва ли не ежедневно бывает при императорском дворе. Сразу же между мужчинами завязался разговор, Кари снова рассказал об их вчерашнем приключении, представив все в забавном виде и не упоминая, разумеется, о часах, проведенных ими наедине под кружащимися звездами. Хозяин весело поддакивал, тетка молча. Лаура, уткнувшись в свою тарелку, не смела поднять глаз… Ей все было непривычно, впервые на ее памяти в доме Эвильета Изумруда принимали гостя с таким пиететом, а уж если говорить о том, как веселились в ее родной Мирене… Никого не угощали дома – в те редкие дни, когда горожане позволяли себе бесшабашное веселье, столы выносились прямо на улицу и любой прохожий мог принять участие в празднике… Да и то сказать – «любой прохожий»! Ну разве кто‑нибудь в маленькой Мирене не знал, если где‑то празднуют? Все, разумеется, знали – и шли, и несли кто что мог для стола. Много пили, много орали и смеялись… Так что это нынешнее застолье было девушке в новинку и она на всякий случай старалась не привлекать к себе внимание, не совершить какую‑нибудь глупость ненароком… Хватит уж вчерашнего…
***
…Ликуй привычно и беспечно,
Забыв сомненья, бросив страх,
Покуда снег лежит в горах
Все безгранично, безупречно вечно
На этих диких берегах…
М. Щербаков
Наконец разговор перешел от вчерашнего приключения к иным предметам. Изумруд поинтересовался, какие дела привели Кари в столицу. Тот, словно бы нехотя, поведал свою печальную историю и добавил, что здесь он потому лишь, что оставаться в поместье ему просто‑напросто опасно, ибо замок разрушен практически до основания, латники частью перебиты при штурме, частью разбежались, а на сервов надежды мало.
– …С соседями у меня перемирие, но… Полагаю, не стоит вводить их в соблазн. Если кто‑то из них решит, что я – слишком уж легкая добыча, – Кари сделал неопределенный жест рукой, пожал плечами и поднял свой бокал, давая понять, должно быть, что рассказ окончен.
– Не вводить в соблазн… – задумчиво повторил старый маг, внимательно глядя на гостя.
– Ну да. Тому же учит и наша вера, – кивнул Кари, – «не вводи понапрасну во искушение ближнего твоего». Мои… гм… добрые соседи тем вернее будут соблюдать условия договора, чем меньше возможностей оный договор нарушить я им предоставлю.
– Вы, юный сэр, слишком уж легкомысленно говорите о столь серьезных вещах, – покачал головой Изумруд, – однако, кто бы мог подумать, что и в наше время творится подобное беззаконие? Скажите, молодой человек, а не хотите ли принести жалобу молодому Императору на своих обидчиков? Думаю, моего влияния при дворе будет достаточно, чтобы дать делу… э‑э… нужный ход.
– Благодарю вас, мастер, – покачал Кари головой, – ваше предложение более, чем любезно, но, увы, я не могу его принять. Я же связан клятвой.
– Ах, да… – протянул Эвильет, причем Лауре в его голосе послышалась некоторая досада, – разумеется, клятва благородного человека… Я как‑то упустил из вида… Но на что же вы рассчитываете в таком случае? Зачем вы здесь?
– Ну, я для начала хотел бы просто увидеть столицу. Величайший из городов Мира стоит того, чтобы на него поглядеть.
– Да, но жизнь в Ванетинии недешева. Разумеется, вам, мой юный сэр, не пристало размышлять о таких низких предметах, однако, если ваше поместье в столь плачевном положении, как вы нам поведали, то… Простите, я предполагаю, что вы стеснены в средствах. Особенно, если ежедневно поите эманским хорошеньких служанок!
Кари расхохотался, но несколько принужденно – во всяком случае, так показалось Лауре. Вообще, за всей этой беседой ей чудился некий своеобразный поединок – словно хозяин старается в чем‑то уличить гостя, найти неувязку в его рассказе, а Кари выкручивается и в самом деле нечто скрывает. Да, собственно, Лаура даже знала, что именно он стремится утаить…
– Нет‑нет, – отвечал тем временем Кари, – вчерашний вечер был единственным… И я здесь никого не знал, кроме Лауры, с которой нас свел случай… Счастливый случай! Но я, разумеется, в самом деле испытываю некоторую стесненность в средствах… Человеку моего сословия не пристало об этом говорить, но это так. Я все же надеюсь, что в столице у меня отыщется какая‑нибудь возможность поправить свои дела. Разве иной город может сравниться в этом отношении с Ванетинией?
– Пожалуй, пожалуй, – покивал Эвильет, – великий город, великие возможности… Великие соблазны… А не хотите ли вы, сэр, найти службу? Я бы мог походатайствовать за вас перед кем‑нибудь из наших гвардейских офицеров.
– Я вновь благодарю вас. Это прекрасное предложение и, возможно, я его приму… Но мне не хотелось бы связывать себя присягой.
– Пустяки! Многие юные дворяне заключают контракт на год.
– Ах, вот как! Можно всего лишь на год?
– Ну да. Я уверен, что смогу добиться для вас места. Сейчас, скажу вам по секрету, намечается война на севере… Король Фенады уже просил его императорское величество о помощи, а наш император молод и наверняка пожелает предпринять военный поход. Молодости по душе приключения подобного рода. Словом, в гвардии наверняка будет объявлен дополнительный набор… И не благодарите меня! Мне это не будет стоить ровным счетом никаких трудов! Капитаны всегда отдают предпочтение местным уроженцам перед бродягами из Сантлака, которых и без того в гвардии слишком много. А они ненадежны, сантлакцы‑то, нашей Лауры земляки.
Здесь Лаура впервые осмелилась вставить слово и возразить, что дворяне из Сантлака – вовсе не земляки ей, она родом с побережья, а это совершенно другое дело!
Хозяин почему‑то тут же начал смеяться, да и Кари ухмыльнулся – и Лаура, совершенно смутившись, покраснела и уткнулась в свою тарелку.

Глава 11

…Не знает зим, не видит мора
Твоя безбедная страна,
Моя же бедная страна
Настолько далека от моря,
Что и не помню, где она…
М. Щербаков
Лаура испугалась, что сказала какую‑то глупость, хотя и не поняла, что забавного было в ее словах – обитатели побережья всегда подчеркивали, что они не таковы, как соседи, живущие дальше от океана. Мирена, слава Гилфингу, уже почти сто десять лет пользуется самоуправлением. И Лаура бы выложила все это весельчакам – не опасайся она, что ее слова вновь покажутся им смешными. Конечно, отсюда, из столицы великой Империи, все видится иначе… Попробовал бы мастер Эвильет посмеяться над этой фразой где‑нибудь в Мирене или Ливде...
– Лаура, – успокоил ее Кари, – мастер Эвильет пошутил. Не нужно так серьезно воспринимать его слова.
– Конечно, пошутил, дитя, – подтвердил старик, – однако, каков патриотизм!..
Лаура на всякий случай кивнула, что вызвала у хозяина новый приступ веселья. Старик, выпив вина, развеселился, его обычно бледные щеки порозовели. Он охотно хихикал и размахивал руками, хотя Лауре чудилось в его веселье что‑то неестественное, наигранное. Наконец Кари спросил мага о чем‑то отвлеченном, разговор ушел в сторону, и девушка вздохнула с облегчением. Потом решили отведать вторую перемену, Лаура с теткой отправились на кухню за блюдами…
– Однако, – заметил наконец Изумруд, встряхивая почти пустой кувшин, – в приятной компании время течет быстро… Сейчас, должно быть, уже часов пять пополудни, не меньше.
Лаура машинально глянула в окно – в самом деле, несколько часов пробежали незаметно.
– Боюсь, я покажусь не слишком хорошим хозяином, сэр Карикан, – продолжил чародей, – но, увы, мне еще сегодня предстоит кое‑что подготовить для завтрашнего приема... К сожалению, обязанности придворного мага столь обширны и разнообразны…
– Разумеется, почтенный мастер, – бодро отозвался Кари, – разумеется. Однако вы не вынесли вердикт по поводу вчерашнего происшествия. Могу ли я надеяться, что прощен?
– Да, юный сэр, – важно отозвался маг, – поскольку истинному виновнику вчерашних неприятностей воздано по заслугам, с вас снимается всякое обвинение!
При этом старик опять встряхнул кувшин с остатками эманского, ему, должно быть, так понравилась эта шутка, что он решил повторять ее к месту и не к месту.
Все поднялись из‑за стола, и Изумруд добавил:
– А чтобы убедить вас в моем добром отношении, я отправлю свою служанку проводить вас, сэр. Надеюсь, сегодня она вернется домой не слишком поздно?
– О, разумеется, – улыбнулся Кари, – Лаура, ты не против прогулки?
– Я бы с радостью, – застенчиво улыбнулась девушка, – но мне еще помочь тете прибраться...
– Лаурения, не говори глупостей! – впервые подала голос Анатинна, – ступай с сэром Кариканом, как сказал мастер Эвильет. Неужто я не справлюсь без тебя?
– Спасибо, тетя, спасибо, мастер Эвильет, я сейчас! – и Лаура упорхнула в свою комнату за накидкой.
Когда она собралась, Кари с хозяином уже стояли в дверях.
– Дитя, подожди сэра Карикана на улице, – попросил Эвильет, – он выйдет через минуту.
Лаура послушно покинула дом и, выйдя наружу, прислушалась к разговору по ту сторону двери – говорил хозяин:
– …Я очень рад, что вы так серьезно настроены, сэр. Как видите, девочка не слишком умна и без меры наивна. Я бы не хотел, чтобы она попала в беду, находясь на моем попечении – в некотором роде, на попечении, разумеется…
– Мастер, я готов еще раз подтвердить хоть бы и под присягой, что я…
– Да, я все понял, сэр – и я вам верю. Но вы не можете не сознавать, что сословные различия делают этот союз крайне сложным…
– Увы. Увы, мастер, это так. Если бы не разница в происхождении, я бы уже вчера предложил бы Лауре руку и сердце… Откровенно говоря, я надеялся, что вы, мастер, сможете что‑то придумать. Учитывая ваш опыт и ваше положение при дворе…
Лаура едва не захлопала в ладоши от счастья – Кари сказал это! Он готов предложить ей руку и сердце! О…
– Я подумаю, – пробормотал старый маг, – но всего моего влияния не хватит, чтобы сделать Лаурению ровней вам, мой прекрасный сэр. Однако я обещаю подумать. Не может быть такого, чтобы не сыскалось той или иной возможности… А пока ступайте. Погуляйте… Эх, молодость, молодость…
***
Лаура торопливо отпрянула от порога и отвернулась. Хлопнула дверь – она глянула через плечо. Кари шагнул ей навстречу, протягивая руки:
– Ну, что, пойдем?
– Пойдем… А о чем вы говорили с мастером Эвильетом? – совершенно невинный вопрос и невинный взгляд. Лауре хотелось, чтобы Кари сам пересказал ей беседу с магом, которую она подслушала.
Но Кари неожиданно сделал серьезное лицо, поднес палец к губам и торжественным тоном произнес:
– Лаура, тебе очень повезло с хозяином! Эвильет Изумруд – мудрейший и проницательнейший человек! Наверняка он – величайший маг из живущих ныне, ибо его волшебное искусство должно быть огромным, под стать его мудрости!
Затем вдруг юный рыцарь жестом профессионального фокусника взмахнул перед изумленной Лаурой полой своего плаща и продемонстрировал ей невесть откуда взявшуюся булавку с украшенной крошечным самоцветом головкой. Предупреждая ее вопросы он вновь поднес палец к губами, схватил девушку за руку и повлек по улице в сторону от дома Изумруда. Едва они свернули за угол, он вдруг, затопав сапогами, сильно стукнул ножнами по ближайшей стене дома и крикнул:
– Куда прешь со своей телегой, Гангмар бы тебя забрал!.. – и опять затопал и застучал.
Лаура не успела еще удивиться как следует всем его выходкам, как Кари вдруг швырнул булавку себе под ноги и, наступив на нее каблуком, крутанулся на месте. Потом снова схватил девушку за руку и снова бегом бросился прочь. Прохожие глядели им вслед с удивлением. Когда от места гибели булавки их отделяло несколько кварталов, Кари остановился и, отпустив руку запыхавшейся Лауры, рассмеялся.
– Удивлена? – все еще смеясь, спросил он.
– Да, – Лаура несмело улыбнулась в ответ, – а что это ты делал?
– Твой хозяин подсадил мне «жучка».
– Что? Жучка?
– Ну да, вот ту самую булавку. Я думаю, что через зачарованный кусочек янтаря на ней он собирался подслушивать нас. Для него я и разыграл всю сцену – якобы на нас ехала телега, и я в суете потерял булавку. Он специально для этого и отправил нас прогуляться – так я думаю – чтобы послушать, о чем мы станем говорить между собой.
– А если он не подслушивал, а подглядывал? – рискнула спросить Лаура, она слышала и о таких возможностях чародеев.
– А? Подглядывал… Ах, Гангмар… Я не подумал… Ну, ничего, – Кари снова улыбнулся, – что сделано, то сделано. Остается надеяться, что это был слушающий амулет. Да, конечно, слушающий! Иначе он не посадил бы мне его на спину, ведь что можно увидеть с моей спины? Твой хозяин, конечно, хитрец…
– А ты наблюдательный, – похвалила Лаура, – заметил этого… «жучка».
– Я еще кое‑что заметил. Пока мы беседовали с твоим хозяином у дверей… Знаешь, у вас под дверью есть приличная щель. Так вот, пока мы беседовали, кто‑то стоял под дверью и слушал, я видел – в щели тень была.
– Да? – Лаура сразу растерялась, ее маленькая хитрость не удалась.
– Я пошутил, там нет никакой щели, – пояснил Кари, – не обижайся, пожалуйста. Просто я хочу сказать, не будь такой наивной. Когда имеешь дело с колдунами, ничему и никому нельзя верить.
– А тебе? Тебе можно верить? Ты ведь тоже колдун?
– Знаешь, Лаура, – Кари внезапно перестал улыбаться и его голос стал серьезным, – я бы очень хотел, чтобы ты мне верила… Но я и сам не знаю, безопасно ли это… да не так, нет – верить мне очень опасно! Ты же помнишь, что мне поручено сделать. И поэтому… Возможно для тебя бы лучше…
– Кари… Я… хочу помочь тебе! – выпалила Лаура. – И я тебе верю!.. Но…
***
– Кари, – запнувшись, продолжила Лаура, – хозяин считает меня дурочкой… Может, я и в самом деле не слишком умна, но я знаю – я хочу быть с тобой.
– Конечно. Ну конечно же, – Кари с улыбкой привлек ее и обнял, – я тоже хочу быть с тобой! И мы будем вместе, вот увидишь! Ведь ты – моя судьба, а от судьбы не уйдешь.
– Но я слышала, когда ты говорил с мастером Эвильетом, тогда… У двери… Ты говорил, что разница… – Лаура задумалась и припомнила, – сословные различия…
– Да, – подтвердил Кари, – это очень серьезное препятствие. Тебя не примут в моем кругу. Понимаешь, – юный рыцарь отвел взгляд и сморщился, разговор принял неприятный для него оборот, – я могу быть изгнан из замка, могу обеднеть, могу пасть сколь угодно низко, но при этом я останусь дворянином, ровней в глазах моих добрых соседей. А ты – другое дело. Тебя будут в глаза звать «рыбачкой», «прислугой» или еще как похуже. Я готов драться с любым, кто посмеет… Но это не выход.
– Как же так… – Лаура растерялась, – ведь ты просил у хозяина совета и он…
– Он! Твой хозяин пальцем о палец не ударит, чтобы нам помочь, пойми! Да и не в его это силах… Да, он мне пообещал для виду. А ты думаешь, он мог сказать мне «нет, не буду вам с Лаурой помогать»? Все кончится тем, что он посоветует тебе ехать со мной в Гевед и быть счастливой вне брака, а мне расскажет какую‑нибудь назидательную историю, что любовь и взаимное влечение важнее формальностей… Да я готов биться об заклад, что именно это он скажет!..
– Неужто нет выхода?.. – пролепетала Лаура. – Ведь мы могли бы уехать… Ну, то есть, я хочу сказать – уехать очень далеко. Туда, где никто не будет знать…
– Уехать… – протянул Кари, – куда? Злая молва бежит быстрее коня. Куда бы мы не подались, нас ждет все то же… Хотя есть, пожалуй, в Мире одно местечко – Энмар. Там не любят Империю и ее порядки, там ценится только удача и деньги. Там не только не поставят нам в упрек подобный брак, но еще и посмеются над тем, как мы плюем на принятые в Империи условности. Но этот путь – стоит дорого… В Энмаре достойную участь можно только купить. Это значит, я должен выполнить свою миссию, а тогда уж… Награда мне обещана более чем щедрая. Лаура, – Кари нежно взял ладони девушки теплыми пальцами и Лаура невольно подалась к нему, ей казалось, что что‑то мягкое трепещет у нее в груди, мешая дыханию, – ты поможешь мне? Мы вместе выполним это и уедем отсюда… Далеко‑далеко, на побережье. Энмар – огромный город, он совсем не похож, конечно, на твою Мирену, но там тоже шумит океан, там никому нет дела, что мой отец – дворянин, а твой – простой рыбак… Там – счастье… Там мы сможем быть вместе. Поможешь? Вдвоем мы справимся.
– Ну конечно же. Ты только скажи, что нужно делать… Кари, я не могу без тебя, – в последней фразе прозвучала такая мольба, что голос Лауры прервался и она невольно всхлипнула.
– Ну что ты, – Кари улыбнулся и еще теснее привлек девушку к себе, так что она услышала, как их сердца бьются в унисон – словно бы в одной груди, – мы встретились с тобой не случайно и будем вместе всегда.
– Тогда скажи, как я могу тебе помочь.
– Потом, милая, потом, – пробормотал Кари, склоняясь к ее губам, – все будет потом. Главное – ты должна быть осторожной. Потом ты поможешь мне однажды тайно проникнуть в дом колдуна и вынести один… амулет… маленький… амулет… Совсем… маленький…
На этот раз небо не раскачивалось над их головами, грозя свалиться на вечерний город, но Лауре было хорошо. Так хорошо и спокойно, как никогда прежде. И крылья были за плечами и Лаура теперь точно знала, для чего она живет…

Глава 12

В этот раз Лаура возвратилась домой, как и приличествует порядочной девице, довольно рано – на этом настоял Кари. Тем не менее, хозяин уже поджидал их. Едва Кари поднял руку, собираясь постучать, как дверь распахнулась – на пороге стоял мастер Эвильет. Старик слегка посторонился, пропуская внутрь Лауру и бросил ей вполголоса:
– Ступай к себе, дитя. Твоя тетя уже прибралась, так что ты можешь отдыхать…
Лаура вздохнула – чудесный вечер окончился, обратившись теперь в воспоминание – и послушно отправилась в свою комнату, а хозяин за ее спиной произнес:
– Надеюсь, мой юный сэр, завтра я буду иметь удовольствие вновь видеть вас в этом доме? Я обдумал ваш вопрос и постараюсь навести кое‑какие справки в Валахалле…
– Разумеется, если такова ваша воля, – разобрала Лаура ответ Кари, отворяя свою дверь.
Больше она толком ничего не расслышала, но ей показалось, что мастер Эвильет говорит несколько более сухим тоном, чем во время застолья. Вскоре хлопнула входная дверь, мимо лауриной комнаты прошаркали шаги хозяина… Скрипнули половицы… Легкий стук – старик вошел в свою спальню… И все стихло. Лаура снова вздохнула и принялась стягивать платье. Минутой позже она, обняв подушку, задумалась о том, что рассказал сегодня Кари и не заметила, как заснула… Ей снилсядалекий город Энмар, родина богатых купцов и отважных мореплавателей, снились высокие каменные дома с аскетически‑строгими фасадами, мощеные булыжником широкие улицы и огромная гавань, небо над которой перечеркнуто мачтами больших морских судов и наполнено криками чаек. Еще ей снился свежий морской ветер, хлопки разворачивающихся вымпелов, скрип мачт, ясный солнечный свет, отраженный зеленоватыми волнами, блики на воде… И паруса. Это был хороший сон.
Наутро началась обычная суета, хозяин спозаранку собрался во дворец, тетя занялась на кухне завтраком, а Лауру отправили на рынок за «яблочками». Все словно сговорились – никто ни словом не припомнил вчерашнего посещения, и Лаура даже была рада этому. Она быстро собралась, подхватила корзинку и побежала на рынок. Сегодня некогда глазеть на красивые фасады, ей нужно вернуться как можно раньше и помочь тете с уборкой. Анатинну следовало отблагодарить за вчерашнюю заботу, да тетка и не могла за вечер прибрать все следы застолья…
За два квартала до рынка путь девушке преградила закутанная в темный плащ тщедушная фигурка, выступившая из подворотни. От неожиданности Лаура вздрогнула, но затем признала знакомый силуэт. Порывшись в памяти, она припомнила имя:
– Лотрик? Что?..
Подросток важно кивнул и объявил:
– Мой господин, добрый сэр Карикан, велел передать. Нынче он будет с визитом у мага Эвильета, так вы, мадам, должны будете под каким‑нибудь предлогом ускользнуть на минуту из дома и на углу Серого Булыжника и Кровельщиков мы встретимся.
– Мы встретимся, – растерянно повторила Лаура, – а зачем?
– Я вам передам кое‑что. Так сказал сэр Карикан. Кое‑что волшебное, – важно объяснил парнишка, должно быть, он гордился возложенной на него миссией, – кое‑что такое, о чем не должен знать ваш хозяин, мадам.
– Я не «мадам», – машинально поправила Лотрика девушка, – а почему?..
Парень вдруг принялся нервно озираться и торопливо пояснил, перебив Лауру:
– Потому что ваш хозяин, мад… в общем, старик будет говорить с моим сеньором и не просечет, что в дом попала волшебная штуковина.
– А потом?
– А потом штуковина уже будет в доме и старик ее не найдет. Если она будет спокойно лежать на месте, он не почует, ясно? Потому что в доме полно волшебного барахла, среди которого он не унюхает чего‑то новенького. Ясно? А потом сэр Карикан расскажет вам, мад… то естьрасскажет, что делать дальше с этой штуковиной, ясно? А до тех пор ее нужно просто спрятать, чтобы никто не нашел, ясно? Она будет завернута в шелк, так вот – шелк нельзя ни за что разворачивать, ясно?
– Ясно…
– Ну тогда я побежал, – и Лотрик, лазутчик и отчаянный заговорщик, канул во тьму. То есть скрылся в таинственном полумраке подворотни, откуда тянуло гнилью и запахом мочи.
Лаура поглядела ему вслед, пожала плечами и продолжила свой путь. Хозяин ждет ее с «яблочками».
***
После встречи с Лотриком все пошло совсем обыденно. Даже, пожалуй, слишком обыденно для новой, крылатой, жизни Лауры…
Девушка быстро купила яблок и без каких бы то ни было приключений возвратилась домой. Мастер Эвильет, уже одетый и собравшийся, тут же засобирался во дворец… Он выхватил несколько яблок из корзины, едва Лаура переступила порог и заявил, что ему уже пора и он съест фрукты по дороге. Тетка Тинна решительно возразила, что есть немытые фрукты не следует и, отобрав яблоки у хозяина, отправилась на кухню – оттуда донесся плеск воды. Старый чародей принялся ворчать, изображая недовольство, спустя несколько минут тетка вручила ему яблоки и мастер Эвильет тут же перестал притворно сердиться. На самом деле подобные маленькие проявления домашних отношений ему явно нравились, старик с удовольствием разыгрывал роль этакого почтенного патриарха – со странностями, но доброго.
Маг распрощался и покинул дом, одновременно грызя яблоки и пытаясь напевать некий удалой мотивчик…
Лаура наскоро перекусила вчерашними пирожками, выслушала теткину лекцию о том, как важно молодым людям правильно питаться, и отправилась наводить порядок. Сперва она прибралась в зале, где пришлось расставить по местам мебель, сдвинутую вчера к приходу гостя. Затем – коридор, и, наконец, кабинет хозяина. В кабинете ей предстояло заняться, помимо уборки, еще кое‑чем... Прикрыв за собой дверь, Лаура первым делом внимательно огляделась. Со вчерашнего дня в комнате вроде бы ничего не изменилась, но теперь девушка осматривала обстановку совсем по‑другому. Она пыталась определить, где хозяин может прятать свои секреты. Прежде ей и в голову бы не пришло заниматься чем‑либо подобным… Стол? Нет, слишком явно. Хотя массивное сооружение из дуба вполне могло содержать какие‑то тайники. Шкаф с куклами?.. Лари в углах?.. Почему бы и нет… Где‑то в полу? Половицы выглядят обычно, все как всегда. Лаура вновь покосилась на шкаф – одной из кукол не хватает. Не то, чтобы девушка ранее присматривалась к выставленным на полках фигуркам, скорее наоборот – ей всегда было неуютно под сердитыми взглядами восковых болванчиков и она избегала глядеть на них. Но именно сегодня в тесных рядах на полке зияла брешь – ясно, что одну фигурку мастер Эвильет прихватил с собой. Должно быть, это как‑то связано с тем серьезным делом, о котором он говорил накануне. А раз так, то и амулет, который нужен Кари, старик наверняка тоже унес. Как кстати! Теперь можно попытаться определить, что в комнате изменилось… Вот только откуда, из какого тайного хранилища маг извлек свой прибор? Лаура принялась неторопливо орудовать веником, приглядываясь к каждому укромному местечку, где у хозяина мог быть тайник…
Вот он! Лаура едва не рассмеялась – рядом со здоровенным сундучищем в углу тянулась тоненькая полоска пыли. Полоска брала начало у окованного потускневшими металлическими скобами ребра и отклонялась от сундука под приличным углом. Значит, сундук сдвигали с места и поворачивали. И случилось это вчера вечером или сегодня утром! Иначе и быть не может – вчера Лаура прибиралась здесь и не могла пропустить столько грязи. Вот так‑то! У служанок есть свои способы разузнать хозяйские секреты! Лаура осторожно попробовала пошевелить сундук – где там… Тяжесть неподъемная. Ну ничего, Кари разберется. И Лаура, улыбаясь, продолжила уборку. Девушка была горда своей наблюдательностью. Не такая уж она и дурочка, как считают тетя Анатинна и хозяин…
Закончив уборку в кабинете, Лаура, гремя ведром, вышла в коридор. Из спальни мастера Эвильета выглянула тетка и объявила:
– Здесь я сама управлюсь! А ты, Лаурения, ступай к себе и тоже наведи порядок! В спальне незамужней девицы всегда должна быть чистота! Всегда! Надеюсь, ты это понимаешь, милая?
– Разумеется, тетя. Я всегда слежу за порядком в моей комнате.
И Лаура послушно удалилась к себе. Ей предстояла еще одна операция – на этот раз совершенно противоположного характера, нежели в хозяйском кабинете. Лауре нужно было приготовить собственный тайник для волшебной «штуковины», которую ей передаст сегодня Лотрик. Только тут Лаура вспомнила, что она не знает, какого размера будет «штуковина». Вот ведь незадача!..
***
Поразмыслив немного, девушка предположила, что амулет должен быть наверняка невелик. Придя к этому выводу, она скептически обвела взглядом комнату… Пожалуй, здесь и булавку спрятать негде – все бедненько и чистенько… Свои немудреные сокровища – мамины серьги, колечко с дешевым камнем, раковину, подобранную зачем‑то на берегу в день отъезда из Мирены, и тому подобные мелочи – Лаура держала в деревянной шкатулке на подоконнике. О том, чтобы доверить столь ненадежному убежищу нечто поистине ценное, и речи быть не могло. Конечно, она живет в доме величайшего мага и никому не придет в голову стащить что‑то из этого дома, так что Лаура смело оставляет шкатулочку даже на подоконнике… Но всегда есть опасность, что в шкатулку залезет хозяин или тетка. Лауре пару раз уже казалось, что ее сокровищница стоит немного не так, как накануне, и она подозревала, что кто‑то из домашних наведывается к ней без приглашения, когда девушка уходит по делам. Нет, разумеется, ничего не пропало, но…
Что еще? Постель? Мастер Эвильет не станет копаться в постели служанки? Наверное не станет, а вот с тетки станется. Лаура задумчиво накрутила локон на палец – ну что за отношения в этом доме? Говорят одно, думают другое, а сделают еще как‑то по‑иному. То ли дело в Мирене – на родине все было проще и люди там были совсем другие. Может, все дело в морском ветре? Чистый свежий воздух, наполненный солью и криками чаек, словно выдувает лишние мысли, всякие хитрости и подлости, которые только мешают жить… Может в Энмаре тоже все будет просто и ясно?..
За стеной что‑то грохнуло – тетка наводила порядок в спальне хозяина. Лаура мысленно обругала себя – опять размечталась, дурочка! Нужно думать о деле!.. Что же еще? Шкафчик? Ларь? Нет, все не то… Это не годится, нужно что‑то необычное и… Стоп! Лаура вспомнила – прежде ее кровать стояла немного иначе и ее пришлось передвинуть, потому что ножка время от времени попадала на щербатую половицу… Ну‑ка…
Лаура, пыхтя, сдвинула кровать и принялась обследовать половицы. Вот и та самая, на которой прежде проваливалась ножка кровати. Лаура подцепила дощечку пальцем и перевернула. Так и есть – снизу половица была неровной, словно из нее выпал сучок. Здесь может выйти отличный тайник – и незаметно, и добраться легко. Найдя решение проблемы, Лаура с воодушевлением принялась за уборку. Она едва успела вылить грязную воду и привести себя в порядок, как вернулся мастер Эвильет. Лаура с теткой вышли в коридор поприветствовать мага, так было заведено в этом доме. Хозяин, как показалось Лауре, пребывает в хорошем расположении духа. Правда, приглядевшись, она решила, что бодрость старика выглядит наигранной и какой‑то неестественной, нарочитой… Скинув зеленый плащ, чародей обратился к ней:
– Дитя, мне нужно с тобой побеседовать. Идем‑ка в кабинет.
Лаура последовала за хозяином, недоумевая, о чем с ней хочет поговорить маг. В кабинете мастер Эвильет небрежно положил на стол продолговатый предмет, задрапированный в тонкую ткань. Кукла, догадалась девушка. Она остановилась в дверях, ожидая либо приглашения войти, либо того, что хозяин сразу начнет разговор. То или иное решение покажет, желает ли старик скрыть содержание разговора от тетки. Колдун указал Лауре на стул в углу, а сам вернулся к двери и плотно прикрыл ее, предварительно выглянув в коридор – не видно ли поблизости Анатинны. Следовательно, он желал поговорить о чем‑то, что тетке не должно быть известно.
С минуту маг смотрел в окно, потом прошел за свой стол и сел в кресло вполоборота к служанке. Еще минута молчания…
– Дитя, – заговорил наконец Изумруд, – я уже беседовал вчера с твоим…э‑э… другом, сэром Кариканом. Он – славный юноша и полон желания связать судьбу с тобой. Да. Очень славный юноша. Я уж и не думал, что среди нынешней молодежи можно встретить подобную щепетильность… э‑э… и благородство. Однако, дитя…
Старик замолк и только теперь глянул девушке в глаза. Продолжалось это несколько мгновений, и взгляд чародея вновь ушел в сторону.
– Однако ты должна понимать, что брак между вами вряд ли возможно заключить.
«Вот оно, начинается, – подумала Лаура, – Кари предупреждал, что мастер Эвильет станет объяснять мне, что я должна буду довольствоваться счастьем вне брака… Ведь, верно, старик не успел за сегодня навести никаких справок, ни с кем не поговорил… Он с самого начала знал, что скажет мне это».

Глава 13

Лаура промолчала, продолжая выжидающе глядеть на чародея. Тот, несомненно, продумал заранее весь разговор. Выдержав паузу, чтобы дать Лауре возможность что‑нибудь сказать, и убедившись, что ответа не будет, маг продолжил:
– Видишь ли, дитя, Мир, в котором мы живем – несовершенен… К сожалению, мы вынуждены считаться с обстоятельствами, иногда уступая им… Сословие, к которому принадлежит наш общий друг Карикан, нелегко принимает чужих. Вернее сказать, не принимает вовсе. Я надеюсь, ты поверишь мне, поверишь моему опыту – ваша попытка вступить в брак не приведет ни к чему хорошему. Твой круг отвергнет тебя, дворяне – не примут. Ты останешься одна. Карикан – славный юноша, но защитить тебя от косых взглядов он не сможет, более того, любая попытка постоять за тебятолько ухудшит положение. Уж поверь мне, я знаю, о чем говорю. Вы будете делать вид, что не замечаете злословия за спиной – и клеветники осмелеют, Карикан вызовет кого‑то на бой – весь свет сплотится против вас. Уж так устроено наше общество, что против слабого и уязвимого объединяются все…
– Однако же… – робко протянула Лаура, – быть может, найдется какой‑то способ… Ваше влияние, мастер…
– Уж поверь мне, – твердо повторил Изумруд, – что бы вы ни предприняли, все обернется против вас. Чем больше бьется муха, попавшая в паутину, тем крепче становятся ее узы!
Лаура отметила, что маг сказал: «что бы вы  ни предприняли» – вы , а не мы , словно и не обещал Кари помочь. Еще и мухой обозвал.
– Что же мне делать… Что же нам делать, мастер Эвильет?
– Если ты готова прислушаться к совету старика, всю жизнь прослужившего при императорском дворе, – торжественным тоном начал Изумруд, – если ты готова принять совет, который на первый взгляд покажется тебе ошибочным, если ты готова прислушаться к моему мнению, основанному на знании жизни и большом опыте… Если твое чувство к Карикану сильнее, чем старые привычки, чем все, что тебе внушали прежде…
Лаура с трудом подавила желание демонстративно вздохнуть – старик заговорил очень занудно. Однако она, конечно, сдержалась и, старательно изображая почтительное внимание, ждала завершения бесконечной фразы.
– …То мой совет тебе – будь счастлива от того, что достижимо. Просто довольствуйся тем, что Карикан любит тебя. В конце концов это тоже немало – любить и быть любимым… Быть может, со временем он увезет тебя в свой замок, ну… когда сможет упрочить свое положение… Я надеюсь, что смогу помочь найти службу при дворе для него… Или влиятельного заступника… Знаешь, дитя, я десятки раз слышал о подобных историях. Э‑э, когда почтенный дворянин привозит в замок красивую женщину простого сословия и объявляет ее… э‑э… управляющей, скажем… Или кастеляншей… Кстати, стать домоправительницей либо кастеляншей в замке знатного сеньора тоже весьма почетно для бедной девушки твоего происхождения. Тебе многие позавидуют, но зависть неотделима от человеческой природы, а когда завидуют низшие, это вовсе не то, что зависть равных. Ну, ты ведь понимаешь? Словом, я хочу сказать, господа к этому все отнесутся с пониманием и даже с некоторой симпатией, тогда как если бы этот дворянин посмел жениться на…
Тут маг второй раз глянул на Лауру.
– Ты понимаешь, дитя?
– Да, мастер, – послушно ответила девушка, – я понимаю. Главное – чтобы никто ничего не сказал. Если красивая девушка нарушает гунгиллину заповедь и живет с сеньором во грехе, то всем это нравится и все довольны. И все молчат. А если она добродетельно выходит замуж за сеньора, то все соседи ополчатся на такую пару. И будет сказано много дурного. Поэтому лучше не возбуждать ничьей вражды и довольствоваться малым, нарушив заповедь, и жить во грехе. Правильно?
– Ну, в общем…
– К тому же мы будем любить друг друга, – добавила Лаура.
– Да, дитя, – подхватил старик, – главное, чтобы вы были счастливы вместе. Я очень рад, что ты выслушала меня так спокойно. Понимаешь… Э‑э, я хочу сказать, что в жизни все очень сложно. Иногда приходится отступать перед обстоятельствами…
– Да, мастер, – снова кивнула Лаура, – я поняла ваш совет.
– Вот и славно, вот и славно… Ну что ж, ступай, дитя. Скажи тетке, чтобы подавала обед. Ступай.
Когда Лаура прикрывала за собой дверь кабинета, ей показалось, что мастер Эвильет что‑то буркнул себе под нос. Она была не вполне уверена, что поняла верно, но ей послышалось что‑то вроде: «О Гилфинг, какая дура!»
***
Обед прошел как обычно – во всяком случае, внешне. И хозяин, и тетка Анатинна были спокойны и невозмутимы, однако Лауре чудилась за столом некая напряженность. Возможно, ей это только казалось, ибо сама она вдруг озаботилась новой проблемой – как бы ускользнуть из дома нынче вечером. Когда Кари явится переговорить со стариком Изумрудом, ей надлежит встретиться с великим заговорщиком Лотриком и получить загадочный амулет… Вообще‑то, если говорить начистоту, ей хотелось только одного – чтобы пролетел скорее день и ей удалось бы уединиться с Кари… Ей теперь все время будет хотеться только этого – скорей бы вечер и Кари… Но нынче почти полдня еще впереди и сперва все же придется найти возможность встретиться с Лотриком…
Решение пришло само собою и неожиданно для Лауры. Обед подходил к концу. Она уже доела – как обычно, раньше всех – и собиралась, собрав посуду, удалиться на кухню, когда ее окликнул хозяин.
– Дитя, – обратился к девушке чародей, отставив миску и задумчиво вертя в руке надкушенное яблоко, – ты помнишь, что сегодня нас посетит твой приятель, юный Карикан?
– Да, мастер.
– Видишь ли… – хозяин словно замялся, обдумывая следующую фразу, но Лауре показалось, что маг выдерживает паузу из некоего приличия, что ли… что он уже все продумал, – мне бы хотелось обсудить с Кариканом довольно важный вопрос… Словом, не желаешь ли ты прогуляться немного нынче вечером, пока мы будем здесь беседовать?.. Мне кажется, что твое присутствие будет сбивать впечатлительного юношу с толку.
– Как вам угодно, мастер, – тут же согласилась Лаура и быстро поднялась из‑за стола.
Ей показалось, что мастер Эвильет собирается занудно пояснять, почему он обращается к ней с немного необычной просьбой, приводить какие‑то аргументы, порассуждать о легкомыслии нынешней молодежи, быть может… Или о падении нравов?.. Лауре совершенно не хотелось выслушивать ничего подобного, а желание хозяина как раз совпадало с ее собственными планами. Однако в следующую секунду Лаура испугалась, что ее слишком быстрое согласие может показаться подозрительным, так что она сочла необходимым добавить:
– Надеюсь, мастер, ваша беседа не затянется? Ну, то есть, ваше желание для меня, конечно, важнее, чем…
– Нет‑нет, дитя, – поспешно заверил ее хозяин, – я просто хотел бы задать нашему прекрасному рыцарю несколько вопросов. Несколько вопросов, не больше… А затем я сразу же отпущу тебя прогуляться с сэром Кариканом, ладно?
Лаура кивнула и принялась собирать со стола пустые тарелки. Занимаясь привычным делом, она задумалась – а почему, собственно, так вышло, что все обстоятельства способствуют исполнению плана, придуманного Кари? Почему все удается так легко?Должно быть, это действует его странный дар, его удача, решила девушка, составляя посуду на поднос. Да, несомненно – это его удача, кивнула она сама себе, направляясь на кухню и опуская поднос на разделочный стол. Теперь и у нее, у Лауры, все будет всегда складываться на удивление удачно – такая мысль пришла к ней, пока она осторожно снимала с огня котел с кипятком. Потому что они всегда будут с Кари вместе, подумалось ей, когда она аккуратно наклоняла котел над большим чаном для мыться посуды и переливала в чан кипяток. Конечно – ведь все, что придумает Кари, они будут делать вместе. Ему будет сопутствовать его странная удача, а значит – и Лауре тоже. Ведь они будут заодно, ведь она – его судьба. Она, Лаура – удача Счастливчика Кари. А Счастливчик Кари – ее судьба и ее удача… Так размышляла Лаура, ссыпая объедки в корзину и опуская в горячую воду тарелки. Как, все‑таки, славно устроен этот мир…
***
После обеда время тянулось убийственно медленно. Лаура механически выполняла кухонную работу, затем к ней присоединилась Анатинна… Вдвоем они управились быстро – и дальше заняться стало решительно нечем. Лаура, чтобы хоть как‑то скрасить ожидание, перебрала свои платья… прошлась по комнате… и несколько раз одернула покрывало на кровати. Покрывало лежало, вообще‑то, идеально ровно, но Лаура все равно подтянула с краю, разгладила ладонью некие невидимые складочки… Затем присела у окна – ждать. Окно ее комнаты выходило во двор, но она все равно села именно у окна – так уж как‑то вышло само собою. Если ждать – то именно у окна. Кстати, окно она отперла, так было нужно по плану. А минуты тянулись и тянулись, серые, однообразные, унылые, похожие друг на друга, словно нищие на ступенях собора в воскресный день…
Лаура машинально накручивала на палец локон, выбившийся из‑под ленточки и в сотый раз думала – вот сейчас придет Кари… Потом они со стариком ненадолго уединятся в кабинете… А Лаура встретится с Лотриком… Потом наконец‑то они выйдут с Кари вместе… Вместе… Но сперва Кари будет разговаривать с мастером Эвильетом, а она, Лаура, встретится с Лотриком…
Стук в дверь заставил девушку подпрыгнуть – до того неожиданно он прозвучал… Хотя ведь именно этого стука она и дожидалась… Лаура вспорхнула со стула, вмиг пересекла комнату – и замерла. Положив ладонь на ручку, она прислушалась – скрипнула входная дверь, веселый голос Кари произнес приветствия, мастер Эвильет что‑то бодренькое прохихикал в ответ… Лаура выдохнула и, приоткрыв дверь, робко выглянула в коридор. При виде Кари она непроизвольно поднесла руку к горлу – там словно ледяной комок вдруг образовался.
– Да, дитя, выходи смелее, – помахал ей рукой чародей, оборачиваясь. – Пройдись немного, ладно? Сэр Карикан, я попросил Лауру прогуляться немного… А мы пока с вами побеседуем. Ручаюсь, недолго. Мне не хотелось бы, чтобы вы отвлекались, прислушиваясь к шагам за дверью, пусть дитя прогуляется. А потом отпущу Лауру с вами, хорошо? Эх, молодость… Прошу.
Хозяин, отступив на шаг, приглашающим жестом указал гостю на двери своего кабинета, а Лаура робко выскользнула из комнаты и направилась к выходу. Кари,стоя уже в дверях кабинета Изумруда, махнул ей рукой: «Привет, Лаура!» – и улыбнулся. У девушки сразу словно потеплело на душе и ледяной комок растаял без следа, только голос так и не восстановился, волнение подействовало, должно быть… Она шепотом ответила на приветствие и, прошмыгнув мимо мужчин, отворила дверь. Уже с порога Лаура бросила последний взгляд через плечо – Кари по‑прежнему стоял в дверях кабинета и глядел ей вслед. Недовольный Изумруд, котором пришлось тоже ждать, потеребил бороду и, вытащив седой волос, сунул его, как обычно, в карман. Кари кивнул ободряюще и Лаура, улыбнувшись в ответ, вышла наружу…
На углу Серого Булыжника и Кровельщиков было безлюдно, но Лаура смело заспешила к перекрестку, она догадывалась, что Лотрик, как образцовый лазутчик, затаился где‑нибудь поблизости. Так и оказалось, паренек поджидал в затененной нише. Непрестанно озираясь и прикрываясь полой темного плаща, юный мастер шпионажа выступил из своего убежища, когда Лаура миновала его, не заметив.
– Эй… – тихо окликнул он девушку.
– А, это ты… – на этот раз Лаура не удивилась и не испугалась, ибо ожидала чего‑то в таком роде, – принес?
– Ага, – важно кивнул Лотрик, – только это… Давай за угол, что ли, зайдем. Вон за тот.
– Зачем? Нас из дома мастера Эвильета все равно видно.
– Ну… так…
Наверное, это должно было означать: «потому что так интереснее», но Лаура не стала уточнять. Просто фыркнула и пошла в указанную сторону. Миновав еще один квартал, они остановились. Лотрик порылся где‑то у себя под плащом и извлек на свет маленький узелок:
– Держи. И еще вот чего… Завернуто в шелк. Сэр Карикан говорит, шелк препятствует магии. Значит, не разворачивать, ясно? Тогда твой хозяин не заметит.
– «Ясно», – передразнила парнишку Лаура, – а что дальше с ним делать?
– Спрятать, – немного удивленно ответил Лотрик. – А что потом, сэр Карикан объяснит. Только не разматывать шелк раньше времени, когда Эвильет Изумруд рядом. Ну, вроде все. Я побежал.
Лаура проводила взглядом удаляющегося Лотрика и взвесила сверток на ладони – совсем легкий. Зеленый шелковый лоскут плотно окутывал нечто твердое округлой формы. Интересно, что там… Ничего, Кари все объяснит. А пока что нужно спрятать сверточек...

Глава 14

Лаура с минуту постояла, раздумывая, не изменить ли что‑либо в своем плане. Меньше всего девушке хотелось выглядеть ребенком, играющим в лазутчиков – как вот этот Лотрик. Может, ее наивные ухищрения и покажутся кому‑то смешными, но она точно знала – когда имеешь дело с хитрым чародеем, никакие предосторожности не будут лишними. Самое главное – не подвести Кари, не испортить его план. Придя к этому благоразумному выводу, Лаура направилась к дому окольным путем. Окна кабинета хозяина выходят как раз на улицу Серого Булыжника и совсем ни к чему, чтобы чародей заметил, как она проходит мимо. Очень удачно, что прохожих на улице нет… Обойдя квартал, девушка приблизилась к дому с другой стороны и нырнула в подворотню.
Во двор из жилища Эвильета Изумруда выходило только одно окно – ее собственной спальни. Лаура окинула взглядом соседний дом, вряд ли кто‑то наблюдает сейчас за двором, но мало ли что… Возможные свидетели в соседнем доме – единственное слабое место в ее задумке. Однако все окна были, несмотря на жару, плотно закрыты, а разглядеть что‑либо сквозь толстые дешевые стекла вряд ли возможно. Мастер Греп – довольно известный купец, фасад своего дома, выходящий на улицу Серого Булыжника, он отделал богато и, на взгляд Лауры, слишком ярко. Даже безвкусно, пожалуй. Так там‑то окна большие, дорогого стекла. А вот эта стена, что выходит во двор, едва оштукатурена и на стеклах купец явно сэкономил.
Убедившись, что никто из прислуги Грепа во двор не глядит, Лаура подошла к своему окошку и, привстав на цыпочки, чуть‑чуть приоткрыла раму. Именно чуть‑чуть – девушка подозревала, что если окно раскрыть по‑настоящему, маг сразу почувствует. Мастер Эвильет наверняка зачаровал все возможные пути проникновения в собственное жилище. Но Лауре сейчас было достаточно узенькой щели. Девушка осторожно просунула под раму свой узелок и тихонько затворила окно. Завернутый в шелк амулет теперь находился в ее комнате, в темной нише под оконной рамой и его не видно, если заглянуть из коридора. На этом первая часть операции была завершена. Лаура, на ходу машинально одергивая юбку, снова нырнула в подворотню. В прохладном полумраке она остановилась и снова задумалась… Вроде, все в порядке. Ну что ж…
Мимо выхода из двора прошагал мужчина, Лаура подождала немного, давая ему время удалиться… Когда девушка вышла из подворотни на улицу, никто в ее сторону не смотрел. Очень хорошо. Она еще раз бросила быстрый взгляд вправо‑влево и, убедившись, что за ней не наблюдают, снова направилась в сторону от дома, обходя квартал. К дому с синим фонарем Лаура вернулась оттуда же, куда уходила накануне, так что, даже если кто и глядел на девушку, ее поведение должно казаться естественным. Затем она принялась неторопливо прохаживаться взад и вперед перед дверью хозяйского дома, изображая скуку и ожидание. Да ей, собственно говоря, и притворяться‑то не пришлось. Она в самом деле с нетерпением ждала встречи с Кари. Целый день прошел в ожидании и вот теперь осталось совсем немного… Ох, скорей бы…
Наконец дверь распахнулась и на пороге возникла фигура тетки. Анатинна поманила племянницу и Лаура с улыбкой тут же заторопилась к ней. Однако тетка осталась в дверном проеме и Лаура была вынуждена задержаться на крыльце.
– Лаура, – немного напряженным тоном обратилась к девушке тетка, – хозяин позволяет тебе прогуляться с молодым господином… Я надеюсь на твое благоразумие дорогая… и… нам надо поговорить. Когда вернешься, загляни ко мне, милая… или завтра. Но поговорить нам надо обязательно.
– Хорошо, тетя, – кивнула Лаура, нетерпеливо переступая с ноги на ногу и невольно пытаясь заглянуть тетке за плечо.
Дождавшись утвердительного ответа, Анатинна посторонилась, пропуская племяннику в дом. Кари уже стоял в коридоре. Больше Лаура сдерживаться не могла – она широко улыбнулась и провела ладонью по рукаву Кари:
– Подожди, я сейчас… Только накидку прихвачу!
С этими словами девушка упорхнула в комнату. Захлопнув дверь, Лаура опрометью бросилась к окну, подцепила пальцем узелок и чуть ли не вприпрыжку устремилась к кровати. Спрятав узелок в половице, она выпрямилась и, поднатужившись, чуть‑чуть сдвинула кровать, так что ножка придавила ее тайник. Кажется, все… Ах, да! Лаура снова вернулась к окну и заперла его. Вот теперь – точно все! Все!..
Прихватив приготовленную накидку, девушка покинула свою спальню.
***
Кари поджидал Лауру, уже положив ладонь на ручку входной двери. Когда она показалась на пороге своей комнаты, юноша улыбнулся и тут же приоткрыл дверь. Лаура чуть ли не бегом пересекла коридор, даже не глянув ни на чародея, наблюдавшего из дверей кабинета, ни на выглянувшую в коридор тетку – и, ухватив Кари за рукав, едва ли не вытолкнула его за дверь. О Гунгилла, как ей хотелось скорее покинуть вместе с Кари этот дом!..
Едва заспиной Лауры захлопнулась дверь, девушка приникла к Кари и позвала:
– Идем!.. Скорей!..
– Идем, – отозвался тот, обнимая девушку, – мне тоже не терпится оказаться подальше от Изумруда… Может, пойдем в «Золотой кубок»?
– Нет! – Лаура в волнении даже слегка отстранилась от юноши, настолько ее ужаснула мысль вновь появиться в «Золотом кубке» после пережитого там позора, – только не туда!.. Давай лучше просто погуляем. Помнишь, ты просил показать мои любимые улицы?
– Ну… Вообще‑то, я хотел быть галантным кавалером и…
– Пить не буду! – отрезала Лаура.
– Тогда у меня есть другое предложение, – заявил Кари (парочка как раз свернула за угол), – вот…
Не договорив, он приник к девушке в поцелуе. Лаура тут же обняла Кари за шею одной рукой и, привстав на цыпочки, потянулась навстречу. Этого мига она ждала весь день. Медленно‑медленно брели они по улицам Ванетинии, постепенно погружающимся в вечерний полумрак. Иногда встречные пешеходы глядели вслед, возможно среди прохожих был и кто‑то из соседей Эвильета… Лаура даже не думала, что ее могут узнать, что можно столкнуться с кем‑нибудь из знакомых. Ей и в голову не приходило, что подобное поведение могут счесть недостойным или предосудительным – она делала то, что должна была делать, поступала так, как следовало поступать… Вот это и было счастье – брести по теплым гладким камням мостовой, обнимая Кари и чувствую его нежные крепкие руки на своих плечах, останавливаться на каждом углу… Замирать в блаженном ощущении полета…
Какой‑то фонарщик, не удержавшись, свистнул им вслед, и тут только Лаура немного опомнилась и опустила руки. Кари, улыбаясь, погрозил пальцем фонарщику, тот в ответ махнул шляпой – тоже скаля зубы в добродушной ухмылке. Потом весельчак принялся пристраивать свою лесенку под очередным уличным светильником, фальшиво насвистывая веселый мотивчик, а влюбленные свернули в переулок, держась за руки и не сводя глаз друг с друга.
В переулке было темно и неожиданно прохладно. Кари помог девушке развернуть накидку и набросить ее на плечи.
– Ты спрятала штучку? – Это были первые слова, произнесенные Кари нынешним вечером после того, как они удалились от дома с синим фонарем.
– Да, очень надежно, – заверила спутника Лаура, – в дыре половицы. И кровать сверху придвинула. Совсем незаметно и никто не сможет догадаться.
Лицо Кари приобрело выражение озабоченности.
– Когда имеешь дело с такими прожженными молодцами, как Эвильет Изумруд, никогда не знаешь, сможет он чего‑то или не сможет…
– Молодцами? Ты назвал его «молодцом»? Он же старик… – Лаура несмело улыбнулась, не понимая смысла странной шутки.
– А? Что?.. А‑а, я так сказал… – Кари как раз вовсе не улыбался, – у таких, как твой хозяин, не бывает возраста. Понимаешь… Ну… Никто не знает, сколько может жить маг его уровня… если ему не помешать, конечно. Эвильет – старик по любым меркам. И уже просто настоящее чудо, что ему удалось дожить до седин, ведя такой образ жизни и имея столько врагов.
– Врагов?.. Но мастер Эвильет никогда не…
– Его боятся, – пояснил Карикан задумчиво, – старику удалось запугать всех страшными сказочками о собственном могуществе… Я тут разузнал многое… Да… Но на самом деле с ним бы многие были рады свести счеты – в том числе и кое‑кто из Изумрудов. Говорят, его боятся даже родичи, даже те, кто превосходит его магическим талантом, но не так изворотлив. К тому же его коллекция кукол… Скажи, Лаура, много ли ты видела у него в шкафу кукол в зеленых одежках? Я посчитал сегодня, вышло четырнадцать. А ведь это его родня, ученики, помощники… Вот я и говорю, удивительно, что ему удалось дожить до седых волос… Кстати, мне пришла в голову хорошая идея – попробуй‑ка, найди мне несколько его волосков. Да, не смотри на меня так! Я знаю, что это странно, что он всегда прячет свои выпавшие волосы в карман. Я знаю… Но не может быть, чтобы ты не смогла отыскать хотя бы несколько…
***
– Несколько его волосков… – протянула Лаура.
Очарование вечера было испорчено. Эх, ну зачем же Кари говорит о такой гадости… Хотя если это нужно для дела… Если нужно – Лаура готова была потерпеть. Зато после, когда все закончится, они с Кари будут счастливы. Они всегда будут вместе…
– Ладно, я постараюсь, – произнесла девушка вслух, – а что я должна сделать с этой штучкой, которую мне дал твой Лотрик? Да, и почему именно так? Почему сегодня – ведь ты мог бы и сам принести? Или?..
– Нет, так надежнее. Эвильет недоверчив и подозрителен – помнишь, как он пытался навесить мне «жучка»? А так… Так я уверен, старик ничего не заподозрит. Он мог бы засечь мой амулет на входе в дом – видела, как он на меня глядел?.. Хотя нет, ты была в своей комнате и не видела… Словом, теперь, когда эта маленькая штучка спрятана в доме, буквально набитом магическими заклинаниями, старик ее не почует, слишком много всякой волшбы находится поблизости. А теперь – к делу. Слушай меня внимательно. Завтра вечером… Хотя нет, вряд ли… Скорее послезавтра утром твой хозяин отправится в свите его величества в Артонж. Там они останутся до утра, и ночью я проникну в дом Эвильета. Не думаю, что он, находясь в Артонже, сможет учуять, что его чары, наложенные на окна, нарушены, но береженого, как известно, и Гилфинг бережет. Значит, сделаешь так. Когда Изумруд отправится в Артонж… В общем, он наверняка предупредит вас с теткой, что уезжает надолго… Когда он отбудет, ты выждешь немного и постараешься попасть в его кабинет… Хотя нет, старик наверняка запрет дверь и наложит надежные заклинания… Тогда так…
– Но Кари, зачем же все это? Я могу просто впустить тебя ночью…
– Лаура, милая, не говори ерунды. Тебя и тетку не должны заподозрить! Все должно выглядеть, как взлом. Как ограбление. И никому из Изумрудов не должно даже прийти в голову, что у вора был сообщник в доме. Поэтому мы сделаем так, чтобы кража амулета выглядела именно как нападение извне. И именно – через окно в кабинете Эвильета. А ты будешь не при чем, понимаешь? Не перебивай меня, пожалуйста, и постарайся запомнить все до последнего слова.
– Хорошо. Что я должна сделать?
Лаура испугалась, что опять выглядела глупо со своим вопросом, но Кари, если и был раздражен, то никак этого не показал. Он терпеливо продолжил:
– Нам нужно, чтобы мой амулет оказался в кабинете Изумруда и чтобы это произошло как можно раньше. Лучше всего – спустя час или полтора после его отъезда. Еще лучше бы сразу, как только старик покинет дом, но неровен час поездку в Артонж отложат и тогда… Словом, как только пройдет некоторое время и станет ясно, что он… Вот что! Мы сделаем так – я пришлю Лотрика к твоему окну. Мальчишка сообщит тебе, что императорский кортеж покинул город, и что Изумруд сопровождает Элевзиля. Тогда ты – осторожно, чтобы, Гилфинг упаси, тетка не увидела – подкинешь мой амулет в кабинет хозяина. Сперва освободишь его от шелка – внутри свертка ты найдешь маленький шарик. Постарайся подсунуть его под дверь и, если удастся, закати шарик как можно дальше вглубь комнаты. Лучше всего, чтобы мой гостинец оказался как можно ближе к окну.
– Ясно, – кивнула Лаура, – а зачем?
– Шарик начинен магией, которая будет стирать заклинания Эвильета. Охранные чары, сигнальные – в общем, все, что старый злодей установил на окнах и дверях своей берлоги. Чем раньше мой шарик начнет свое дело – тем больше успеет. А ночью я влезу в кабинет и заберу то, что мне нужно. Свой амулет я унесу, уходя, и никаких улик против тебя не останется. Хозяин вернется из Артонжа, обнаружит кражу… Но я уже буду на пути к моему заказчику, а тебе останется только стоять на своем – мол, ничего не знаю, спала всю ночь, ничего не слышала. Вот и все, пожалуй… А потом, в один прекрасный день, тебе на улице встретится Лотрик в роскошном наряде, каковой наряд приличествует пажу или оруженосцу знатного сеньора… И мы… – Кари снова обнял Лауру и привлек к себе.
– Погоди, – Лаура легонько отстранила кавалера, – а о чем хозяин с тобой сегодня говорил?
Почему‑то у девушки возникла надежда, что Эвильет придумал все же способ, как им с Кари устроить свой брак.
– А, ерунда, – отмахнулся юноша, ухмыляясь – он предлагал мне дельце. Убить того самого мага, что меня нанял его же ограбить. Я же тебе говорил – у этих чародеев мозги малость набекрень…

Глава 15

Лаура возвратилась домой в задумчивости. Мысли путались и, словно кружась в диковинной пляске, сменяли друг друга. Она не понимала… Как вообще могло так выходить, что все события сплетались в гигантский узел вокруг нее. Некий чародей нанял Кари для того, чтобы ограбить ее хозяина – и Изумруд хочет тоже нанять лауриного дружка против этого колдуна… Лаура чувствовала себя щепкой, которую затягивает водоворот – все быстрее и быстрее кружение, все уже круги, все ближе и ближе загадочное дно воронки, куда влекут ее события, а что там?.. И нет никакой возможности свернуть с этого пути, прервать кружение, оглядеться… Кари, правда, уверял девушку, что все нормально, что как раз ничего удивительного в происходящем нет. Просто Эвильет Изумруд, объяснил Кари, каким‑то образом прознал, что его противник делал прежде Карикану предложение относительно ученичества – и тот факт, что Кари отказался, почему‑то наполнил придворного мага уверенностью, что Кари никак с его врагом не связан. А почему же тогда, поинтересовалась Лаура, старик решил свести счеты с этим чародеем именно сейчас? Кари в ответ рассмеялся и сказал так:
– Скорее всего, твой хозяин и не думал прежде об убийстве. Просто он решил вызнать все обо мне, наткнулся на эту историю с несостоявшимся ученичеством… И вспомнил, что у него имеется еще один смертельный враг! Дальше его мысли сами собой обратились к душегубству. А потом все просто – он предложил мне это дельце, суля взамен помощь… Мол, он постарается устроить тебе какое‑то фиктивное усыновление… Да врет он все! На самом деле пальцем о палец не ударит Эвильет! Скажи, Лаура, он уже предлагал тебе жить со мной вне брака?
Лаура, задумавшаяся было о новой надежде, была вынуждена признать, что такой разговор состоялся.
– Ну вот видишь, я же тебя предупреждал!
И Кари снова рассмеялся. Он все время смеялся, пересказывая этот разговор с мастером Эвильетом… А Лауре было не по себе. Если честно, она только теперь начала понимать, какая опасная игра велась вокруг нее. Могущественные чародеи, таинственные угрозы и наемные убийцы… Даже хохот Кари, веселый и неподдельно беззаботный, не мог вернуть девушке душевного равновесия. Она молчала до самого дома, в то время как Кари веселился и, поминутно смеясь, рассказывал забавный вздор…
Придя к себе, Лаура тихонько пробралась в спальню и быстро улеглась. Но и после того, как она, задув свечу, опустилась на подушку, пляшущие мысли не угомонились. Таинственный маг, строящий козни против Изумруда… Смех Кари… Хозяин, мастер Эвильет, такой добродушный с виду старикан, с его причудами и «яблочками»… И вот – поди ж ты, нанял Кари для такого злого дела… Такого же злого, как глаза кукол в его шкафу… И эта новая кукла – чье подобие готовит маг?.. Так, путаясь в сомнениях и мрачных догадках, Лаура и заснула… Снились ей гладкие стенки водяной вороник, влекущие ее – щепку – к таинственному черному провалу…
Утро следующего дня было совершенно обычным – позавтракали, Изумруд собрался во дворец… Лаура с теткой занялись домашними делами… Но девушку по‑прежнему не покидало беспокойство: вот‑вот должны были развернуться самые удивительные события в ее жизни – и самые опасные к тому же. А день тянулся и тянулся. К обеду вернулся из Валлахала хозяин, ни о каком отъезде он не говорил, заперся в своем кабинете и велел через полчаса подавать обед – как обычно.
Тетка накрыла на стол, Лаура пошла звать мастера Эвильета. В ответ на ее стук хозяин приоткрыл дверь кабинета и Лаура, невольно заглянув через его плечо, разглядела на столе восковую куклу в окружении инструментов – щипчиков, тоненьких лопаток, ножичков и еще каких‑то блестящих предметов, которым Лаура не смогла бы подыскать названия. Работа над болванчиком, кажется, немного продвинулась…
– Что, дитя, обед готов? – Бодрым голосом поинтересовался старик. – Ну, скажи тетке, чтобы подавала, я сейчас.
С этими словами хозяин захлопнул дверь перед лауриным носом, он всегда так делал. Кабинет мага – это вместилище его тайн и Эвильет хранил свои секреты, пренебрегая даже правилами вежливости. Впрочем, какая же вежливость по отношению к прислуге?.. Лаура, нагнувшись, подняла седой волосок и сунула его в карман – точь‑в‑точь, как сам Эвильет. Седых волос у нее набралось уже больше десятка – Лаура не понимала смысла этого занятия, но старательно выполняла желание Кари. У девушки уже было достаточно возможностей убедиться, что ее приятель ничего не делает просто так, без должного повода – во всяком случае, когда дело касалось секретной миссии. И Кари неизменно оказывался прав в итоге. Раз ему нужны волосы Эвильета – он их получит.
***
Часа, пожалуй, в три пополудни в дверь постучали. Лаура выглянула из своей комнаты – тетка уже стояла у входа. Таков был заведенный порядок – незваных посетителей, как правило, встречала Анатинна. Тетка служила у придворного мага давно и хорошо разбиралась в чинах и регалиях, знала, кого и как встретить. Лауру же любой блестящий наряд приводил в трепет, она робела и перед лакеем не менее, нежели перед каким‑нибудь сановником…
Вот Анатинна приоткрыла окошко и выглянула, Лаура расслышала несколько слов, произнесенных мужским голосом. Гость говорил негромко и спокойно. Тетка выпрямилась, отстранившись от оконца, и потащила засов:
– Прошу вас, господин, – пригласила она, отступая на шаг в коридор, – сейчас я доложу мастеру Эвильету.
В дверь, звякая амуницией, шагнул рослый мужчина в кольчуге под красно‑желтым плащом. Форма императорской гвардии. Тетка, оставив гостя у дверей, отправилась к кабинету хозяина. Любопытная Лаура продолжала наблюдать сквозь щелочку.
Гвардеец наверняка был в небольших чинах – судя по тому, что тетка оставила его дожидаться ответа, а не провела к кабинету мага. Да и держал себя солдат не слишком уверенно, снял шлем и остался переминаться с ноги на ногу в том месте, куда шагнул по теткиному приглашению. Одной рукой он придерживал тяжелый меч в украшенных медными бляхами ножнах – должно быть, опасался что‑то задеть и опрокинуть.
Дверь хозяйского кабинета была вне лауриного поля зрения, так что девушка только слушала, что происходит там. Тетка постучала и спустя минуту, после скрипа петель, объявила:
– Гвардеец из дворца к вам, мастер. Послание доставил. Велите позвать?
Должно быть, ответ был утвердительный, так как тетка позвала:
– Эй, господин! Хозяин вас ожидает в кабинете. Прошу сюда.
Солдат неуверенно тронул усы, видимо, собирался разгладить их привычным жестом, но так и не решился… Наверное, пребывание в доме знаменитого чародея действовало бравому вояке на нервы. Во всяком случае, к кабинету Изумруда он прошел осторожным шагом, преувеличенно аккуратно прижимая к боку ножны и шлем. Двигался солдат как‑то скованно и глядел строго перед собой, словно боялся отвести взгляд от поджидавшей тетки. Лауру, подсматривавшую сквозь щель, он, разумеется, заметил, но не стал кивать или подмигивать девушке – тогда как она давно привыкла к подобным знакам внимания со стороны красно‑желтых гвардейцев, встречавшим ее на улицах... Здесь, в жилище великого мага, она была частью этого дома, полного запретов и неизъяснимых опасностей для простого смертного, даже если последний носит цвета императорской гвардии. Так что Лаура лишний раз смогла убедиться, какое впечатление производит на посторонних «безобидный старичок» – ее хозяин…
В кабинете Изумруда солдат пробыл вряд ли больше трех‑четырех минут – Лаура, не покидавшая своего наблюдательного поста, снова услышала тихий скрип двери и пришелец прошагал к выходу из дома – на этот раз его движения были скорее торопливыми. Солдат спешил покинуть логово чародея. Тетка, поджидавшая на кухне, вышла и заперла дверь за гвардейцем и Лаура, тихонько затворила свою дверь, принялась ждать продолжения. Вскоре в коридоре послышался голос хозяина:
– Анатинна! Поди сюда! Лаурения, дитя, и ты тоже!.. Вот что – его императорское величество завтра отправляется навестить один из своих замков. И я должен буду его сопровождать. Так что завтра с рассветом за мной пришлют, и я уеду. Анатинна, приготовь, пожалуйста завтрак пораньше… И яблочки!..
Как тут же выяснилось, «яблочки» в доме подошли к концу, так что взять с собой мастеру Эвильету будет нечего, и Лауру отправили, несмотря на поздний час, на рынок. Едва она свернула за угол, как к ней подскочил Лотрик. Мальчишка был взволнован и сегодня явно не собирался играть в лазутчиков.
– Ух… – выдохнул он. – Слава Гилфингу… А я уж боялся…
– Чего ты, Лотрик?
– А я… это…Сэр Карикан велел… завтра… – Лотрик растерялся и от волнения не мог даже сказать толком, – вам, мадам, завтра сказать, ежели чародей из города свалит. Я уж и не знал, как с вами сговориться‑то…
– Ну да, – кивнула Лаура, – велел. Так что? Говори быстрее, а то время позднее, а я еще на рынок должна…
– Ну… Так как же я вам, мадам…
– Я не «мадам».
– Ну… не мадам… А! Как, говорю, я тебе скажу про чародея? – Лотрик даже на «ты» перешел от волнения. – Я же к вам не заявлюсь вот так вот прямо?
– Да… Ну тогда… знаешь, где мое окно?
– Это во дворе‑то? – Лотрик шмыгнул носом. – Знаю, ага.
– Ну, если мастер Эвильет уедет, ты на это окно прилепишь листик – кленовый, например. Понял?
– Ага, ясно, – обрадовался Лотрик. – А потом чего?
– А потом я буду все время в окошко поглядывать. Как увижу листик – значит, уехал мой хозяин из города. Ладно, я побегу!
– Ага… И я тоже это… побегу!..
***
Рынок уже почти опустел. Ветерок гонял между прилавками высохшие листья и крошечные смерчи. Немногочисленные торговцы, позевывая, лениво глядели друг на друга и на пустые места вокруг, наверняка собираясь сворачивать торговлю… Лаура опрометью побежала вдоль рядов, выискивая лоток с яблоками. Старухи, у которой она обычно покупала фрукты, уже не было, пришлось сговориться с неким ушлым молодчиком, который, заметив, как девушка торопится, заломил несусветную цену, да еще и норовил подсунуть порченые плоды. Лаура уже прекрасно знала, как следует поступать в подобных случаях. Стоило ей намекнуть, что ее хозяин – придворный маг, и что она как раз покупает яблоки к завтрашнему обеду, ибо хозяин ожидает в гости господина смотрителя столичных рынков, как разбитной торговец заскучал…
Когда Лаура, нагруженная яблоками и еще кое‑какой мелочью, вернулась домой, сборы были в самом разгаре. Хозяин готовился так, словно предполагалось не короткое путешествие в составе императорского кортежа, а заморский поход – так придирчиво Эвильет осматривал все, что Анатинна собирала ему в дорогу. Они даже слегка поспорили по поводу каких‑то мелочей... Едва Лаура сдала тетке яблоки, как о ней тут же позабыли, и она отправилась в свою комнату, дабы там без помех предаться мечтам и страхам…
С рассветом суета в доме Эвильета Изумруда возобновилась. Хозяин и Анатинна поднялись ни свет, ни заря и забегали по комнатам, так что их возня разбудила и Лауру. На нее никто не обращал внимания… Девушка не удивлялась лихорадочной суматохе по столь незначительному поводу, ибо уже не раз замечала, что хозяин дорожит такими «домашними» сценами и с удовольствием разыгрывает роль капризного вздорного старикана, обожаемого и оберегаемого домочадцами. Лауре чудилось в этом неестественном увлечении что‑то недоброе, что‑то фальшивое и, пожалуй, даже отвратительное – словно Эвильет, играя роль, имитировал подсмотренное в щелку, изображал чужие эмоции, произносил ворованные слова… Так что Лаура старалась, насколько возможно, избежать участия в нелепом спектакле. Наконец сборы были прерваны стуком в дверь – за Эвильетом из Валлахала прислали повозку. Хозяин мгновенно преобразился и из дома вышел не взбалмошный старичок, а придворный маг – могущественный чародей, исполненный достоинства и гордый своим высоким положением.
Лаура и Анатинна вынесли кофр с пожитками и передали его слугам, а потом стояли на крыльце, пока повозка не скрылась за углом… Еще одна причуда хозяина, ему непременно хотелось, чтобы прислуга провожала его именно так. Потом они вернулись в дом и тетка с чувством произнесла:
– Проводили… Всю душу вымотал своими сборами… добрый хозяин наш, храни его Гилфинг.
Лаура промолчала, не зная, как следует ответить на странную теткину тираду. Потом они пили на кухне чай с черствыми вчерашними булочками и Анатинна явно наслаждалась покоем…Обе молчали. А потом как‑то так само собой вышло, что утомленная сборами тетка отправилась досыпать, а Лаура не спеша принялась за ежедневную уборку… Время от времени она заглядывала в свою комнату и смотрела, не видать ли за окном кленового листочка… И вот наконец лист объявился, измызганный и смятый. Лаура даже хихикнула, представив себе мальчишку, спешащего по людным улицам Ванетинии к ее окну, сжимающего в потной ладони кленовый листок, сорванный загодя… Впрочем, возможно, этот смешок был проявлением нервозности – начиналось опасное дело!

Глава 16

С минуту Лаура простояла неподвижно, созерцая листок за стеклом. Не то, чтобы она волновалась, нет. Был момент, когда накатило и тут же схлынуло непривычное чувство странной тревоги… А потом пришло спокойствие. «Даже странно, – подумала девушка, – почему это я не волнуюсь? Ведь вон как давешний гвардеец боялся… А ему‑то всего‑навсего послание нужно было передать… Все боятся этого дома. А я вот вовсе не боюсь. Ни капельки. Совсем‑совсем не боюсь».
Утвердившись в ощущении собственного бесстрашия, Лаура приступила к делу. Перво‑наперво она выглянула в коридор и прислушалась. Ничего не слыхать – скорее всего, тетку в самом деле настолько утомили нудные сборы чародея в путь, что она сейчас и впрямь спала. Дом Эвильета Изумруда в отсутствие хозяина тоже словно погрузился в сон. Тогда Лаура осторожно, чтобы не стукнуть ненароком, прикрыла дверь и даже заперлась. Потом медленно, миллиметр за миллиметром, сдвинула кровать, высвобождая нужную половицу. Поддела пальцем деревяшку, вытащила. Загодя приготовленной булавкой зацепила и извлекла на свет гилфингов шелковый комочек из отверстия. И так же осторожно вернула половицу на прежнее место.
Распаковывала амулет она с любопытством. Что же это за вещь такая, из‑за которой Лотрик переживал? Лаура развернула один за другим два шелковых лоскута – зеленый и коричневый (лоскутки позже отправятся в шкатулку на подоконнике), потом задумчиво взвесила на ладони маленький тусклый шарик. Может, и янтарь… Но уж очень некрасивый – как поделочный камень этот кусочек стоил бы недорого. Разглядывая колдовской амулет, девушка прислушалась к своим ощущениям – ничего. Живя в доме известного мага, она давно привыкла, что совершенно не понимает в волшебстве и заклинаниях. Ей ни за что не удалось бы отличить зачарованную вещь от «чистой», как выражался хозяин. Вот и в этот раз – камешек и камешек, ничего особенного…
Отомкнув дверь, Лаура снова прислушалась. Тихо. Девушка, словно просто так, без цели, прошлась по коридору. У теткиной комнаты она прислушалась снова и вроде бы до нее донеслись звуки равномерного дыхания спящей Анатинны. А может и показалось… Ну, как бы там ни было, а Кари сказал подкинуть шарик в кабинет как можно раньше. Значит, прямо сейчас Лаура этим и займется. Чего откладывать?
Дверь кабинета хозяина была, разумеется, заперта. На время нечастых отлучек Эвильета уборка кабинета отменялась и Лаура уже знала – не то, что пытаться отпереть, но и вообще прикасаться к этой двери не следует. Мало ли какие опасные чары мог сотворить здесь хитрый старик перед отъездом.
Еще раз оглянувшись на дверь теткиной спальни, Лаура опустилась на корточки перед входом в кабинет и обследовала нижний край двери. Так и есть, Кари не ошибся – имелась довольно широкая щель. И как он такие вещи замечает? Лаура вот никогда не обращала внимания, хотя каждый день по сто раз проходит мимо… И в кабинете убирает… и вообще… Выбрав половицу, сидящую несколько ниже, чем соседние, Лаура осторожно положила на нее янтарный шарик и принялась потихоньку запихивать его под дверь. С трудом, но получилось. Напоследок девушка подтолкнула амулет кончиком указательного пальца и услышала, как ее шарик, постукивая на краях половиц, покатился вглубь комнаты. Далеко проникнуть внутрь шар не мог из‑за того, что форма его была не идеально круглой, но все же… Итак амулет на месте. Лаура снова прислушалась. И снова ничего не произошло. Девушка поднялась и вздохнула – с этой магией всегда так. Смотришь – вроде, ничего не заметно, ничего не случилось, а если послушать, как маги рассуждают о том же самом – так вроде великие чудеса творились.
Ну вот и все. Лаура машинально одернула платье и отправилась за ведром, ей предстояла уборка в гостиной. Какие бы великие дела ни творились сегодня в этом доме, какой бы заговор ни был затеян, а тетка не должна ничего заподозрить. Поэтому – за дело!
И Лаура принялась мыть, чистить, вытирать пыль, расставлять по местам – словом, заниматься тем, что привыкла выполнять изо дня в день. А все интересное совершится ночью.
***
Потом из комнаты вышла Анатинна. Ничего не говоря, она удалилась на кухню и взялась за стряпню. Лаура закончила прибираться, заглянула к тетке, но та, как обычно, справлялась сама. Тетка вообще не терпела на кухне никого, когда занималась готовкой. Так что Лаура отправилась в свою комнату и предалась мечтам. Чтобы занять себя хоть чем‑то, она стала перебирать содержимое шкатулки. С каждой мелочью, с каждой безделушкой было связано воспоминание – то ли веселое, то ли горестное… Постепенно мысли девушки обратились к прошлому, к безмятежной жизни в маленьком городке на берегу моря… О Гунгилла, как давно это было, как далеко отсюда… Словно вовсе и не с ней, не с Лаурой – как будто другая девушка выросла на берегу серого неприветливого моря… Безнадежно другая.
Из задумчивости Лауру вывел голос тетки – Анатинна звала племянницу обедать. В такие дни, как сегодняшний, когда хозяин был в отлучке, женщины обедали на кухне – не превращая трапезу в церемонию, до которых был так охоч мастер Эвильет. Лаура с теткой просто присели с мисками к разделочному столу и молча ели. В этом молчании не было ничего странного или, скажем, трагического, но Лауре иногда казалось, что есть сегодня в воздухе некая напряженность. Она относила это на счет свих собственных волнений.
Наконец тетка заговорила:
– Твой дружок не придет сегодня? Я слыхала, он сговорился с нашим хозяином о каком‑то деле, требующем отлучки?
– Да, – неуверенно произнесла Лаура, торопливо проглотив недожеванный кусок, – вроде…
Она уж понадеялась было, что обед так и пройдет в молчании, но тетке пришла охота поговорить.
– Я уверена, что наш мастер Эвильет предложил юному господину нечто недостойное, – сурово произнесла тетка, подкрепляя свои слова взмахом ложки, затем добавила тише, – к сожалению… Но наш хозяин призывал сэра Карикана к осторожности и велел не выдавать своего собственного участия – эти слова я услышала отчетливо... Случайно, то есть, услышала, просто проходила мимо… Не выдавать, сказал наш Эвильет. Это ведь о чем‑то должно говорить, не правда ли, Лаурения?
– Тетушка, мне об этом ничего не известно, – потупилась Лаура.
– Мне тоже мало что понятно, но я настаиваю, дорогая моя, что ты должна быть очень осторожна с молодым господином Кариканом. Наш ли хозяин предложил ему нечто предосудительное, или кто другой – однако сей юноша согласился слишком быстро.
– Тетушка, – не поднимая глаз, промямлила Лаура, – я думаю, речь шла о какой‑то ерунде. А Кари согласился, чтобы быстрее отделаться от хозяина и встретиться со мной… Я же ждала его…
– Молю Мать Гунгиллу, чтобы все обстояло именно так! – Твердо заявила Анатинна и вернулась к трапезе.
Лаура быстренько доела обед и укрылась в своей комнате. Насколько можно, она старалась не попадаться Анатинне на глаза. Тетка больше к ней не обращалась и тоже почти весь вечер провела у себя… Так что Лаура была наедине со своими мыслями и страхами. Чем темнее становилось за окном, тем большую неуверенность она ощущала. Как пройдет эта ночь?.. Что будет?.. Скорее бы уж закончилась эта история. И ночное приключение, и вообще – все скорей бы… Приедет Кари, увезет ее из этого дома, из этого города – увезет к морю…
Лаура решила не ложиться и дожидаться появления Кари. Она опустила шторы, демонстративно топая, прошла по комнате и с шумом закрыла дверь. Анатинна должна была услышать, что племянница заперлась на ночь. Прошло несколько минут. Лаура ждала. Услышав, как в теткиной комнате щелкнул замок, она зажгла лампу, отрегулировав фитиль так, чтобы света он давал поменьше и, стараясь не шуметь, отперла свою дверь. Затем она, не раздеваясь, присела на кровать и… сама не заметила, как постепенно сползла на подушку. Сперва оперлась на локоть поудобнее, потом опустила голову… Мало‑помалу, мало‑помалу мечты, тревоги и раздумья перешли в сновидения. Девушка задремала.
***
Разбудило Лауру легкое прикосновение к плечу. Девушка встрепенулась и села в кровати – над ней стоял Кари. Лунный свет из окна обрисовал его фигуру серебристыми штрихами. Дверь в коридор была широко распахнута.
– А?.. Как?..
Вместо ответа Кари поднес палец к губам, затем взял Лауру за руку, помогая подняться.
– Где спальня тетки? – почти беззвучно прошептал он. – Покажи.
Держа Кари за руку, Лаура, едва сдерживая зевоту, повела юношу в коридор, прихватив лампу, в которой едва теплился призрачный огонек. Перед теткиной спальней она остановилась. Кари отстранил ее и склонился над замком. Лура с удивлением наблюдала за действиями юноши. Тот, едва не касаясь носом дверной ручки, как будто то ли присматривался, то ли принюхивался. Наконец Кари извлек из рукава нечто тонкое, тускло отсвечивающее в слабом свете лампы и снова нагнулся. Лаура попыталась заглянуть ему через плечо, но ничего не рассмотрела и, зевнув, отступила на шаг. Она еще не вполне пробудилась и все происходящее казалось ей отчасти напоминающим сон. Пока Кари возился с теткиной дверью, девушка огляделась. Насколько она могла разобрать в темноте коридора, дверь хозяйского кабинета была распахнута и из нее, пожалуй, тянуло свежестью, как если бы окно там было открыто…
Раздался негромкий щелчок, Лаура снова поглядела на приятеля – тот осторожно распахивал отомкнутую дверь. Выждав с минуту, Кари скрылся в теткиной комнате. Заглянув внутрь, Лаура с удивлением увидела, что на лицо тетки наброшена тончайшая кисея – такая легкая, что сквозь нее отчетливо проступают черты лица. Кари с довольным видом ухмыльнулся и направился обратно в коридор.
– Что это? – Лаура кивнула в сторону тетки.
– Сонная магия! – довольно громко ответил Кари. – Теперь можешь говорить нормально, тетка не проснется.
– А ей это не повредит?
– Нет, что ты! Совершенно безвредное заклинание, на Лотрике проверял, – Кари зачем‑то пожал плечами и уточнил, – два раза. Ну, идем в кабинет.
Кари отобрал лампу у девушки и отрегулировал так, чтобы светила немного поярче. Лаура послушно двинулась за ним…
Ночью, в полумраке комната Эвильета выглядела странно, даже, пожалуй, страшно. Лаура проснулась окончательно, но чувствовала себя немного растерянно. Окно было слегка приоткрыто, и легкий ветерок чуть шевелил занавески. Кари поправил штору, при этом луч света на несколько секунд скользнул по застекленным дверцам шкафа – Лаура непроизвольно вздрогнула, ощутив на себе злобные немигающие взгляды кукол…
Кари легонько похлопал ее по плечу:
– Лаура, я не хочу терять время! Ты вызнала, где у Эвильета тайник?
– Да, я заметила полоску пыли… Да вон она – гляди.
– Полоску пыли?..
– Ну да. Я ведь убирала накануне и здесь должно быть чисто, а если сундук сдвигали, то…
– Ага! Я понял, – Кари ухмыльнулся, – ты молодец, ловко подметила. В самом деле, эту штуку сдвигали совсем недавно… Вот Гангмар!.. Я не подумал, скверно выйдет, если Изумруд забрал амулет с собой… Хотя, скорее всего, нет… Зачем ему в Артонже… Туда он не работать поехал, его императорское величество Элевзиль II собрался на охоту… Ого, тяжелая… Но где‑то здесь… должен быть… такой должен быть…
Рассуждая вслух, Кари склонился над сундуком, ощупывая его и оглядывая со всех сторон. Потом попросил:
– Лаура, возьми‑ка лампу… Посвети здесь…
Лаура послушно выполнила просьбу, освещая сундук то так, то этак. Кари тем временем бормотал:
– Вот как‑то… Наблюдательная служанка раскрыла загадку чародея… Никогда впредь не буду доверять прислуге… О, кажется, нашел! Гляди!
Кари что‑то нажал, послышался щелчок – и сундук, выглядевший неподъемно‑тяжелым, словно приросшим к полу, медленно пополз в сторону, открывая выемку в полу – тайник Эвильета Изумруда.

Глава 17

Внезапно Лауре пришло в голову, что она до сих пор не знает, что же они ищут.
– Кари, – окликнула она, – а как выглядит этот амулет?.. Ну, этот… который… Который тебе нужен… Который ты должен… – слово «украсть» никак не шло с языка.
– А? – Кари отвлекся от созерцания тайника с сокровищами старого чародея. – Амулет? Очень интересный амулет. Маг описал мне его, как почти правильный шар из темного янтаря с застывшим внутри пауком. Паук, сказал он, очень большой, черный такой. Страшный.
Потом юноша на минуту задумался и добавил, показав пальцами:
– Вот такого размера. Наверное, этот шар вставлен в какой‑то каркас для удобства. Его к куклам присоединяют, тогда он работает… Лаура, теперь ты ничего не говори и ничего не делай. В тайнике наверняка есть много всяких колдовских хитростей. Могут и ловушки быть. Заказчик меня научил, как с ними обходиться, но я должен быть внимателен. Так что ты уж постой рядом и ничего не делай, хорошо? И лампу держи… Нет, лучше лампу давай сюда… Вот так.
Кари посветил так и этак, потом, определив оптимальное положение источника света, поудобнее установил лампу на полу и принялся извлекать из поясного кошеля предметы непонятного Лауре назначения – четки, проволочное кольцо, какие‑то стержни и крючки… Лаура заглянула в тайник – его содержимое было еще более странным, чем воровская снасть Кари. Ясное дело – магические приспособления… Выемка в полу была заполнена всевозможными перстнями, металлическими дисками, матово блестящими шарами, короткими жезлами, маленькими книжечками в обтрепанных переплетах с потускневшими застежками, свитками и тому подобными предметами.
Лаура отошла на пару шагов и собиралась сесть в кресло, но ее остановил властный окрик:
– Не садиться! Лаура, постарайся ничего здесь не касаться, по возможности не сходить с места и ничего не сдвинуть с места. Гангмар его знает, этого Изумруда, что он может здесь приметить, когда вернется и найдет гнездышко разоренным…
Лаура послушно вернулась на место и приготовилась скучать. Кари больше не обращал на нее внимания, совершенно уйдя в свои непонятные занятия. Он водил над тайником ладонью, затем придирчиво разглядывал свои украшенные самоцветами перстни, тыкал в груду амулетов штырьками и иногда подцеплял что‑то крючком. Продолжалось это исследование, пожалуй, минут двадцать. Наконец взломщик торжествующе хрюкнул и объявил:
– Нашел! Есть ловушка!.. Что я говорил…
Лаура вздохнула, не решаясь произнести что‑либо без разрешения. Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом инструментов Кари и скрипом ремней его амуниции. Прошло еще несколько минут, прежде чем Кари, переменив позу, пробормотал:
– Кажется, больше ничего… Ну что ж, начнем самую приятную часть работы.
Не оборачиваясь и продолжая ковыряться среди амулетов Изумруда, он пояснил:
– Если я возьму у Эвильета только одну вещь, это будет слишком подозрительно. Значит, я основательно разорю его тайник и прихвачу все, что внешне выглядит дорогим. Тогда, возможно, мысли сердитого Изумруда обратятся в нужную нам сторону…
– А в какую сторону? – рискнула подать голос Лаура.
– Ну, понимаешь, тогда это будет больше похоже на обычное ограбление, чем на месть. Я оставлю достаточно редкие заклинания, если они содержатся в малоценных предметах. В тех, что недороги сами по себе… Вот это например… И это… А это – ерунда… Даже странно, что Изумруд хранит здесь такую дешевку… Зато кольцо золотое, поэтому заберу… Обычный вор, наверное, так бы и рассудил…
Скорее рассуждая вслух, чем обращаясь к Лауре, Кари принялся перекладывать часть замысловатых предметов из тайника в свой мешочек.
– Ага, – впервые обернулся он к Лауре, – погляди‑ка! Вот тот самый амулет, за которым я сюда и явился. Смотри!
Лаура нагнулась к приятелю и поглядела на его добычу. Амулет представлял собой золотую корону – крошечную, подстать куклам, выстроившимся в застекленном шкафу Изумруда – а между загнутых внутрь зубцов красовался темно‑коричневый, с багровым отливом, шар сантиметров трех в диаметре. Приглядевшись повнимательнее, девушка рассмотрела в мутной глубине янтаря паука и даже тоненькие нити паутины. Внезапно ей почудилось, что крошечные паучьи глазки сверкнули в отсвете огня лампы алым.
– Ой! – Лаура невольно отшатнулась.
Но Кари не обратил на ее движения никакого внимания – он вертел корону, стараясь получше изучить добычу при скудном освещении. Выглядел Счастливчик удовлетворенным и что‑то в блеске его глаз показалось Лауре неприятным, даже отталкивающим. Она сморгнула, чтобы прогнать нехорошее ощущение – ведь это же был Кари. Ее Кари…
***
– Ну что ж… – Кари со вздохом поднялся с колен, – теперь еще один обходный маневр в нашей военной кампании…
Лаура недоуменно наблюдала за его действиями. Кари вытащил откуда‑то из‑под плаща металлический прут, заостренный с одного конца, и решительно шагнул к рабочему столу Изумруда. Сперва он медленно оглядел ящики, а затем, к удивлению Лауры, принялся их открывать один за другим, взламывая хлипкие запоры своим нехитрым инструментом. Странно, как ему удавалось избегать шума – грубая работа проходила почти беззвучно.
– Ты подражаешь простому вору? – Наконец догадалась девушка.
– Ага, – не прерывая работы, бросил ей Кари через плечо, – а ты как думала? Если бы я безошибочно вскрыл один‑единственный тайник, что бы пришло в голову старику?
– Что? – Послушно переспросила Лаура.
– Что меня на тайник навели. Что в доме у меня был сообщник. Ф‑у‑у… – взломщик вытер пот со лба, – Ну‑ка, поглядим, что тут у нас…
Кари принялся грубо вываливать содержимое ящиков на пол, не забывая, впрочем, время от времени изучать добычу при помощи магических приборов. В ящиках обнаружилось с десяток странных монет, пакеты с непонятными порошками, какие‑то камешки, россыпь мелких металлических предметов загадочного назначения и несколько связок пергаментных листочков, испещренных записями. Лауре показалось, что на некоторых листках она узнает аккуратный почерк хозяина, а некоторые были исписаны совсем другой рукой. Наскоро просмотрев бумаги, Кари сгреб их тоже в свой мешок, прихватив, разумеется, и монеты. Затем настала очередь шкафа. Взломщик легко вскрыл застекленные дверцы и, безрезультатно пошарив среди кукол, опустился на колени перед нижними дверцами. Едва проведя рукой перед запертым замком, Кари тут же отшатнулся и резко вскочил.
– Ого! Очень сильная магия! – Пояснил он. – Нет времени… Я бы мог попытаться вскрыть и этот замок, но заказ уже у меня. Значит, нечего жадничать.
– А как бы поступил настоящий вор? – рискнула спросить Лаура.
– Настоящий? – Кари ухмыльнулся. – А я разве не настоящий?.. Не знаю, как бы поступил другой взломщик на моем месте, но жадничать в подобной ситуации – все равно, что дразнить удачу. Нет уж, я свое дело исполнил. Хватит. Идем отсюда.
– А как ты уйдешь? – спросила Лаура.
– Так же, как и пришел, через это окно, – пожал плечами Кари. – Но прежде усыплю тебя так же, как тетку. Идем.
Лауре стало немного не по себе, ей совсем не хотелось быть «усыпленной, как тетка». Какая‑то серая тряпка на лице – бр‑р… Но раз Кари так говорит… В самом деле, ведь это для того, чтобы отвести от себя подозрения. Ее жених ни о чем не забыл, все предусмотрел! Он все придумал, чтобы отвести от нее подозрения. А Кари, не обращал внимания на сомнения девушки, он уже направлялся вон из комнаты, привешивая на ходу мешочек с добычей к поясу. В дверях он резко остановился, так что Лаура едва не ткнулась ему в спину.
– Хотя, нет! – Заявил грабитель – Я еще должен найти мой шарик. Лаура, куда ты его пристроила?
– Ну… Я его просто закатила под дверь… Должно быть, он где‑то здесь…
Девушка опустилась на колени в том месте, где, по ее мнению, мог оказаться колдовской шарик. Кари склонился над ней, водя лампой вокруг.
– Ага, вот он… – Кари подобрал свой амулетик и, неловко действуя одной рукой (в другой по‑прежнему была лампа), запихнул его в карман, – ступай к своим братьям, малыш… У тебя большая семейка.
– Большая семейка? – переспросила девушка. – У тебя много таких шариков? А как же?.. Я ведь только один…
– Остальные я установил снаружи, под окно. Но это только когда стемнело и совсем ненадолго, а тот, что был у тебя, действовал целый день. Как ты думаешь, почему никто не рискует ограбить Изумруда? Ведь, казалось бы, как просто…
– Почему? – машинально спросила Лаура, подхватив последнюю фразу Кари.
Тот смерил девушку странным взглядом и, помедлив немного, ответил:
– Потому что это почти невозможно, если нет союзника внутри дома. Ну, идем к тебе…
Лаура, покидая комнату следом за дружком, не смогла удержаться. Проходя мимо стола, она мимоходом подцепила кончиками пальцев ткань, которой была укрыта заготовка на столе, и взглянула на куклу. Однако девушку постигло разочарование – старик не слишком‑то продвинулся в работе над очередным болванчиком. Черты лица были только едва намечены и пока оставалось даже непонятным, мужская или женская это фигурка… Вроде бы грудь намечена более заметно, чем прежде… Но только намечена… Лаура отпустила ткань и покинула кабинет вслед за Кари.
***
Возвратившись в комнату Лауры, Кари поставил лампу на стол и спросил:
– А что с волосами Эвильета? Нашла?
– Да, вот… – Лаура протянула приятелю жалкую добычу.
Кари же, к удивлению девушки, остался доволен ее успехами:
– Ого! Отлично! Надо же, сколько тебе удалось собрать… А ведь, казалось, старик уж так осторожничает!
– А зачем это тебе? – решилась Лаура задать вопрос, давно уже мучивший ее. – При помощи этих волос твой наниматель заколдует Эвильета?
– Нет… – Кари задумался. – Понимаешь, чары амулета с пауком действуют только на очень коротком расстоянии. Вряд ли мой маг решится приехать сюда. Просто я подумал… Ну, я, пожалуй, сам не смогу объяснить, зачем мне нужны волосы старика… Просто… ну… ну если у меня будет этот амулет, то и волосы – как бы к нему… Вот… Просто я так придумал. У меня случается иногда – приходит какая‑то мысль и от нее нельзя отмахиваться. Потом странная догадка окажется верной. Поэтому я доверяю своим предчувствиям – я же Счастливчик. Меня ведет моя судьба…
– Ну, если ты так говоришь… Я тебе верю. А что теперь?
– Теперь, милая, мы должны расстаться. Я отправлюсь на север к моему магу, свезу ему «паука»… Да и все другие амулеты тоже. Пусть он оценит мою добычу – возможно, награда существенно возрастет… Ну… Ложись… Пришло время…
Лаура присела на постель и собиралась улечься, но, перехватив очень выразительный взгляд Кари, замерла.
– Что? Что‑то не так?
– Лаура‑а‑а… – Кари страдальчески сморщился, – ты должна разобрать постель, переодеться на ночь… Ты же не спишь в этом платье, верно? Ну, я же – грабитель, влез в дом, когда все спали… Лаура, ну что же ты…
– Извини, Кари, – вздохнула девушка, – я очень волнуюсь… Как же я буду без тебя… Теперь – как же без тебя…
Ей ужасно не хотелось, чтобы все заканчивалось вот так. Чтобы Кари уходил, оставив ее спящей с этой дурацкой тряпкой на лице, не хотелось пробудиться от воплей ограбленного Эвильета… Хорошо бы Кари посидел с ней, она бы говорила… Она проговорила бы с ним всю ночь. Ей захотелось именно сейчас рассказать ему о своих подругах в Мирене, о жизнив этом маленьком городке, о море, тихо шепчущем у ног, о чайках, провожающих рыбацкие лодки, об играх ребятишек на берегу, припомнить все страшные легенды о морских тварях – рассказать все‑все, что она узнала и увидела за свою короткую жизнь… Вот именно в эту минуту – рассказать ему все. Ну не уходил бы Кари еще пять минут, ну хоть минуточку еще… Впереди – разлука и тревожные предчувствия, отложить бы их хоть на миг...
– Лаура, – протянул Кари, – ну ты же понимаешь, милая… Ты же знаешь, это нужно. А я вернусь – так быстро, как только смогу. Ну, давай, милая…
– Ладно, – девушка непроизвольно хлюпнула носом и вдруг почувствовала, как глаза сами собой наполняются слезами, – только ты отвернись.
Она быстро разделась, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разреветься, и скользнула под одеяло. Кари склонился над ней и повторил:
– Милая, ты же знаешь, что это необходимо… А я вернусь… В один прекрасный день на улице к тебе подскочит дерзкий злодей и вырвет корзинку – твою корзинку, с которой ты ходишь на рынок… Ты бросишься за ним… отважный незнакомец поймает злодея и скажет: «Не посчастливилось сегодня Черным Рыцарям, обижающим Благородных Девиц!»
– И это будешь ты, – полувопросительно промолвила Лаура сквозь слезы.
– И это буду я, – подтвердил Кари, – закрой глаза.
Девушка ощутила легкое прикосновение его губ… Потом перед ней поплыли разноцветные пятна… Все закружилось… Пришел сон.

Глава 18

Какие сновидения навевали чары заколдованной кисеи, Лаура не запомнила – остались только смутные образы, ощущение круговорота разноцветных удивительно ярких пятен, да сухость во рту. Зато пробуждение впечаталось в память навсегда. Она и не подозревала, как пронзительно может вопить старый чародей. А Эвильет Изумруд буквально выл, приплясывая над девушкой и размахивая сдернутой с ее лица заколдованной тряпкой:
– Сонные куры! Дурищи! Идиотки! Ленивые твари! Меня ограбили! Меня, придворного мага самого императора, обокрали, как последнего дурня – из‑за вас, глупые гусыни!.. Дармоедки, Гангмар бы вас всех забрал!..
– Ах‑х… – только и смогла просипеть девушка. Пересохшее горло не пропускало ни звука.
Как ни странно, маг, по‑видимому, овладел собой. Он вдруг перестал дергаться и кривляться, сунул магическую кисею, пропитанную сонными чарами в карман и, неожиданно крепко ухватив Лауру за предплечье, рывком поставил ее на ноги:
– Вставай, дура!.. Марш на кухню! Живо!
Лаура даже не успела ничего сообразить, машинально повинуясь и – как была, босиком, в одной рубашке – поплелась к выходу. Колдун подбодрил ее крепким тычком в спину.В дверях Лаура столкнулась с теткой – Анатинна, тоже еще не придя толком в себя, растерянно терла глаза, зевая.
Эвильет подхватил женщин за локти и чуть ли не волоком потащил в кухню, бурча:
– Что старая, что молодая – две дурищи!.. Сонные тетери, клуши… Я сказал – на кухню!.. Я доищусь правды, я все узнаю, я найду… Всех переловлю! О‑о, кто бы ни оказался вором – он тысячу раз пожалеет, что покусился на дом Изумруда…
Втолкнув растерянных служанок на кухню, Изумруд усадил их к столу, с грохотом поставил перед каждой по кружке, плеснул воды из кувшина и велел:
– Пейте! Сонные чары обезвоживают… Пейте и припоминайте, что было вчера. Все! До мельчайших подробностей.
Лаура пила медленно, стараясь сообразить, как лучше себя вести, чтобы не выдать ненароком. Зато тетка уже совершенно успела опомниться и, едва она выпила воды, к ней вернулась всегдашняя строгая уверенность:
– Послушайте, мастер Эвильет, – решительно провозгласила она, – вчера был самый обычный день. Мы с Лауренией прибрали… Наконец‑то прибрали как следует, ибо никто не путался под ногами – и вечером разошлись по своим комнатам. За весь день не случилось решительно ничего, достойного упоминания! Верно, Лаурения?
Лаура решилась осторожно кивнуть.
– Проснулась я только от ваших, мастер, криков… Может, теперь вы позволите вернуться к себе и наконец одеться? Торчать в таком виде на кухне недостойно порядочных женщин! А потом, если хотите, я вызову стражников…
Изумруд, как будто, окончательно успокоился, во всяком случае, первый порыв его гнева и замешательства прошел. Так или иначе, тираду Анатинны он выслушал молча, только дергал себя за бородку, да внимательный взгляд его маленьких глазок перебегал с тетки на племянницу.
– Нет, – вполголоса произнес маг, – нет, к страже мы не станем обращаться. Никто не должен узнать, что простому смертному по силам ограбить Эвильета Изумруда… Нет. И никто этого не узнает… Никто не узнает…
Лауре стало еще страшнее от этого «никто не узнает», и она торопливо сделала еще один глоток из кружки, пытаясь не выдать испуг. Эвильет отпустил истерзанную бороденку, машинально сунув в карман несколько оставшихся в горсти волосков, и решил:
– Хорошо, ступайте по комнатам. Через пять минут… Да, не позже, чем через пять минут, я снова хочу вас видеть… На кухне говорить не годится… Через пять минут жду вас в гостиной. И вспоминайте, что вы вчера заметили подозрительного. Ступайте!
Тетка первой вышла из кухни, твердо ступая босыми пятками – прямая, как палка, и исполненная достоинства. Лаура торопливо выскользнула следом. «Нужно пережить сегодняшний день, – твердила она про себя, – только сегодняшний день. Старик не сможет меня уличить, потому что Кари придумал все хорошо. У Кари все удается, и сейчас дело обернется так, как он задумал… Нужно только пережить сегодняшний день…»
***
Переодевалась Лаура в спешке, суетливо швыряя детали туалета как попало на постель. Чем больше она торопилась, тем непослушнее вела себя одежда. Рукава, словно живые, уворачивались от дрожащих ладоней, а непослушные пряди волос то и дело норовили выбиться в сторону, едва девушка пыталась собрать их в пучок… Должно быть, поэтому она и замешкалась. Когда за дверью послышался деланно‑спокойный голос Анатинны: «Лаурения, голубушка, ты готова?», девушка стояла в одном башмаке и расстегнутом платье, тщетно пытаясь удержать собранные в хвост волосы левой рукой, тогда как правая неловко нашаривала голубую ленточку под скомканной ночной рубашкой, брошенной на разобранную кровать…
– Иду, тетя Тинна, – пискнула Лаура, – сейчас! – и торопливо запрыгала на одной ноге, пытаясь удержать равновесие и затянуть узел на затылке.
В коридор она выскочила, все еще застегивая непослушные пуговки – и едва не налетела на тетку.
– Спокойнее, дорогая, – буркнула Анатинна и прежней твердой походкой зашагала в гостиную.
– Да, тетя, – виновато промямлила Лаура, пристраиваясь следом.
Чародей поджидал их, сидя за столом. Перед ним лежали магические кисеи, и мастер Эвильет внимательно изучал их, мял и прощупывал, избегая, впрочем, склоняться слишком низко над зачарованными тряпицами. Когда женщины вошли в комнату, он прервал свое занятие и, подняв ладонь, велел:
– Довольно! Оставайтесь там, где стоите.
Чародей не желал, чтобы служанки сели за стол перед ним – они должны были стоять, словно провинившиеся детишки перед строгим воспитателем, напротив важно восседающего на стуле чародея.
– Итак, – довольно спокойно заговорил Эвильет, – ты, Анатинна, не заметила ничего подозрительного вчера?
– Нет, мастер.
– А ты, Лаурения?
– Нет…
– Ну что ж… Значит, не заметили… Однако воры умудрились проникнуть в мой дом, минуя запоры и магические ловушки, сумели влезть в мой кабинет, чего не удавалось никому прежде... Помолчи, Анатинна… Вы, две клуши, спали, пока злодей взламывал окно в кабинете. Вы спали, пока злодей отворял двери ваших комнат – одну за другой – и приближался к вашим постелям, чтобы воспользоваться этим, – старик ткнул пальцем в кисею.
Лаура непроизвольно поежилась и опустила глаза, когда чародей взглянул в ее сторону. «Интересно, – вдруг подумала она, – а как бы я себя вела, если бы была невиновна в этом деле?»
– Если вор воспользовался сонным волшебством, – вставила тетка, – значит, он мог использовать и другие чары, из‑за которых мы и не услыхали, как он вошел.
– «Он»? Ты думаешь, дорогая моя, что вор был один?
– Я не знаю, – голос тетки не дрогнул, – вы сами, мастер, сказали «злодей».
– Да, верно. Я так сказал. Потому что я знаю, – старик встал и неторопливо двинулся вокруг стола, продолжая буравить взглядом тетку, – вернее, подозреваю, кто здесь побывал ночью. И он заплатит мне за это, дорого заплатит… А также и его помощник…
Колдун двигался к тетке, продолжая буравить ее злыми глазками, но проходя мимо Лауры, вдруг резко обернулся к девушке и, схватив ее за руки, дернул на себя, заставляя наклониться и глянуть в глаза:
– А ты, дитя, что скажешь? Ведь это бы он? А?
– Кто он, мастер?– Лаура из последних сил пытаясь остаться невозмутимой, хотя сердце колотилось так, что, казалось, вот‑вот выскочит наружу. – Я не знаю… Я спала…
– Кто? – переспросил Изумруд, привставая на цыпочки и притягивая одновременно лицо девушки чуть ли не к самому своему носу. – Да твой дружок Карикан! Кстати, где он? А?
– Я не знаю… Он уехал… Я не знаю… Отпустите меня, мастер…
– Да, господин Эвильет, – снова подала голос тетка, – соблаговолите пояснить свои слова. Разве не вы услали сэра Карикана из столицы с каким‑то делом?
– Ах, да…
Словно что‑то вспомнив, маг отпустил Лауру, так что девушка непроизвольно сделал шаг назад, восстанавливая равновесие. В то же время сам Изумруд неожиданно резко метнулся к Анатинне и, что‑то неразборчиво буркнув себе под нос, ткнул старшую служанку в лоб ладонью. Та охнула и мешком сползла на пол. Лаура с ужасом наблюдала, как тетка склоняется все ниже и ниже…
– Не беспокойся за нее, дитя, – бросил Эвильет, – она спит. Пока спит. А с тобой я хочу поговорить более подробно… и без лишних ушей. А главное – без лишних языков. Терпеть не могу, когда меня перебивают на полуслове.
Лаура смотрела на него, приоткрыв рот от ужаса, она словно оцепенела и не могла пошевелиться… Изумруд шагнул к девушке и выбросил вперед руку, снова повторяя заклинание – перед тем, как погрузиться в забытье, Лаура заметила злой блеск перстня на пальце старика…
***
Очнувшись от чародейского забытья во второй раз, Лаура сперва не смогла сообразить, где она и что с ней. В этот раз не было никакого цветного круговорота в памяти – только туман. Темный, липкий, злой туман… Затем постепенно пелена перед глазами рассеялась и девушка с удивлением поняла, что разглядывает собственные колени, сидя на стуле… Она подняла голову и огляделась – темная маленькая комнатенка показалась совершенно незнакомой. Поодаль лестница, ведущая к люку в потолке… Сама Лаура сидела в полутемном углу, а перед ней за маленьким столиком расположился Эвильет Изумруд. Он чем‑то увлеченно занимался, работая обеими руками, но Лауре не удалось рассмотреть, чем именно колдун занят. Между его рукоделием и Лаурой на столе стояла лампа, закрывая ладони старика. А тот деловито, без суеты, трудился, бросая время от времени взгляды на Лауру.
– Ты в подвале, – невозмутимо сообщил маг, увидев, что она пришла в себя, – под моим домом. Здесь нам никто не помешает, так что можешь не беспокоиться. В тряпках твоего приятеля еще достаточно магии, чтобы Анатинна проспала дня два, не меньше.
Вообще‑то, девушка и не подозревала, что под хозяйским домом есть подвал. Сколько месяцев провела здесь, а даже не подозревала, что от нее скрывают существование этого помещения… Неспроста, должно быть… Она попыталась приподняться, но с удивлением обнаружила, что привязана. Запястья и лодыжки охватывала веревка. Сидеть было очень неудобно, руки, прикрученные к спинке стула, успели занеметь.
– Развяжите меня… – неуверенно потребовала Лаура. – Вы не смеете… Я ни в чем невиновата.
– Виновата, я уверен, – твердо возразил старик, продолжая возиться с какими‑то, по‑видимому, небольшими предметами на столике, – слишком много косвенных улик против тебя. Да ты сама вскоре поведаешь мне обо всем. Ну?
Лаура промолчала.
– Ну? – повторил чародей. – Я советую тебе сознаться прежде, чем я применю сильнодействующие средства. Молчишь? Ладно, тогда послушай меня. Чары в платке, которым усыпили тебя, были заметно сильнее, чем в теткином. Значит, они, эти чары, действовали меньше и не успели израсходоваться. Значит, усыпили тебя позже, чем Анатинну. Лампа в твоей комнате горела долго, потому что масла в ней осталось немного, а копоти на стекле собралось порядочно… Что? Молчишь? Ну‑ну… Тогда я продолжу. Ты втрескалась по уши в своего красавчика Карикана, а он – хитрый юнец, что называется, себе на уме… Он вполне мог все это подстроить, да и кое‑какой дар у него имеется. Как ты думаешь, сколько раз меня грабили с тех пор, как я стал придворным магом его величества и возглавил клан Изумрудов? А?.. Ни разу. Потому что прежде в моем доме не находилось предателей. У твоей тетушки, дитя, нет ни друзей, ни врагов, она – честная дура, она вне подозрений… А у тебя есть друг… Прежде ты не служила в моем доме и никто не рисковал покуситься на жилище Изумруда. Меня боятся – и на то есть причины… Скоро ты, дитя, сама убедишься в том, что меня боятся не зря… Скоро, совсем скоро… Ну вот, почти готово, теперь осталось лицо…
И Эвильет подняв над столом восковую куклу, продемонстрировал ее удивленной Лауре. Теперь фигура имела явно женские очертания.

Глава 19

– Ну‑ка дитя, не вертись и гляди на меня! – строго приказал маг.
Лаура тут же опустила голову, прикрывая лицо рассыпавшимися прядями волос. Старый чародей, недовольно сопя, выбрался из‑за стола, обошел стул с привязанной девушкой и ухватил Лауру за кудряшки так крепко, что у нее брызнули слезы. Старик каким‑то образом укрепил лаурины волосы на спинке стула, чтобы она сидела, слегка запрокинув голову назад, и спокойно вернулся к оставленной работе. Лаура задергалась в путах, но поделать ничего не смогла – веревки были надежны. А Эвильет, поминутно поглядывая на пленницу, лепил из воска лицо. При этом он бормотал:
– Скоро... скоро я закончу. Твой приятель связан с одним моим недругом, я только теперь начинаю догадываться... Они украли мой амулет с пауком, при помощи которого я обретал власть над тем, чью куклу короновал... Да... Должно быть, ты, дитя, решила, что если у меня нет моего паучка, то я не смогу воспользоваться воском? Не‑ет... У меня осталась запасная корона в Валахалле, я частенько вставлял моего паучка в нее... Знаешь, в Валлахале у меня иногда бывает много работы... Кое‑какие чары в этой, другой, короне наверняка сохранились. Понимаешь, дитя, я так часто пользовался моим амулетом, что магия из янтаря отчасти сообщилась и металлической короне... Надолго ее не хватит, этой магии, но мне почему‑то хочется воспользоваться ею против тебя... Ну вот и все!
Старик снова поднялся из‑за стола и направился к Лауре, сжимая небольшой нож. Пленница с тревогой следила за его передвижениями. Обойдя порядком перепугавшуюся девушку, он склонился над ней – Лаура, зажмурившись, слышала шорох одежды чародея... Скрип – и ее голова, освободившись, качнулась вперед, а Эвильет опять появился в поле зрения пленницы с прядью белокурых волос в руках.
– Да, – вдруг спохватился, маг, опять занимая место за столом, – яблочки! Я же не должен забывать о них, ибо яблоки полезны моему здоровью... Во всяком случае, так считает твоя тетка, дитя.
Эвильет вытащил из кармана яблоко и принялся с хрустом его грызть, время от времени шумно сглатывая сок. Лаура только теперь поняла, как ей хочется пить – сонная магия вновь вызвала жажду. Девушка вздохнула, но постаралась не показать своего желания. Маг грыз яблоко, разглядывая беспомощную жертву. Не переставая жевать, он заговорил:
– Лаура, дитя, послушай старого доброго дядюшку Эвильета – расскажи все сама.
Девушка молчала. Она уже давно решила, что чем дольше провозится с ней Эвильет, тем больше шансов будет у Кари.
– Не хочешь? Дурочка, – сейчас голос мага звучал почти ласково, – пойми, ты все равно мне выложишь все. Даже то, что сама пока что забыла, ты расскажешь мне, едва я начну втыкать иголочки в восковую куколку... Послушай, ну что тебе этот хлыщ? Ведь он уехал, бросил тебя! Бросил, понимаешь? Использовал, как я своих кукол использую! Ты была куклой в его игре!..
Маг, постепенно распаляясь, даже привстал и теперь орал, размахивая зажатым в руке яблоком:
– Кто он тебе?! Что он тебе?! Он использовал тебя, дура! Ты никогда больше его не увидишь! Слышишь – никогда!!! А он сейчас смеется над тем, как провел старого дурака Изумруда и его недотепу‑служанку!.. – вдруг как‑то сразу успокоившись, Эвильет сел и снова принялся грызть яблоко, снова рассуждая прежним тихим голосом. – А не хочешь по‑хорошему, значит – что ж... Я‑то знаю, как развязывать языки дурехам вроде тебя... Все вы вначале задираете нос... А потом... Ты тоже будешь умолять меня прекратить и визжать, что уже рассказала все, что знаешь... Что согласна помогать мне во всем... Но мне не нужна будет тогда твоя помощь, я просто хочу узнать правду сегодня же. Потом... Потом я тоже знаю, что мне следует сделать... С ними я займусь позже – с Кариканом и его дружком‑магом... Сегодня я только хочу разобраться...
Вдруг Эвильет ловко швырнул огрызок в лицо Лауре. Снаряд угодил девушке в щеку, оставив мокрый липкий след. Больно не было, но Лауре стало ужасно обидно. А чародей, тоненько хихикнув, принялся грызть другое яблоко. Доев, Изумруд попробовал повторить свою выходку с огрызком, но Лаура была начеку и сумела увернуться. Проворство жертвы почему‑то вызвало новый приступ смеха у чародея. Отсмеявшись, он утер платочком губы и объявил:
– Я тебя покину ненадолго, дитя. Схожу в Валлахал за моей коронкой... А заодно загляну по дороге к мастеру Гридвику, он изготовит паричок для нашей малютки, – старик помахал куклой, – из твоих волосиков. Ну а затем я вернусь, и мы займемся допросом по‑настоящему. И знаешь, что самое интересное? У тебя на теле не останется никаких следов. Вернее, почти никаких... Так что никто меня не заподозрит, а то как‑то нехорошо могло бы выглядеть – старый злой хозяин пытает молоденькую служанку... Я ведь никому не собираюсь рассказывать, что меня обокрали, как последнего ротозея. Изумруда нельзя обокрасть! Значит, и разбирательства никакого не будет, и на допрос я тебя в Валлахал не поведу. Мы с тобой, дитя, сами здесь разберемся. По‑домашнему. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь? Словно к родне, верно? Ну так вот... Скоро я вернусь с короной и ты мне все расскажешь, ладно? Ну, не смотри такой букой, скоро ты так или иначе расскажешь старому Эвильету всю правду.
С этими словами старик прихватил со стола лампу и неожиданно ловко полез по лестнице... Поднявшись наверх, маг захлопнул крышку люка и Лаура очутилась в полной темноте. Только теперь она позволила себе расплакаться – горько и безутешно. Она была одна. Она была беспомощна, а Кари... Кари теперь далеко... Плохо без Кари, но она его не выдаст. Ни за что не выдаст, она будет терпеть все, что противный старикашка сможет придумать. Да. Лаура вытерпит все – и будь что будет! И, приняв это смелое решение, Лаура зарыдала еще громче. Она понимала, что теперь уже ничего хорошего ждать не приходится – теперь будет все хуже и хуже...
***
Лаура не помнила, долго ли пробыла в темноте. Она несколько раз принималась рыдать, затем успокаивалась… Потом слезы снова сами собой лились из глаз… На что надеяться?..
Когда сверху раздался скрип петель и слабый свет слегка разбавил чернильный мрак в подвале, Лаура торопливо завозила щеками о ткань на плече – ей не хотелось, чтобы старик видел ее слезы. В результате этих упражнений волосы совершенно облепили мокрое лицо и Лаура не видела, кто спускается по лестнице, осторожно нащупывая ступеньки… Да и кто это мог быть, кроме противного Эвильета? Внезапно знакомый голос тихо позвал:
– Лаура‑а? Ты здесь?..
Кари! Это был он! Лаура тряхнула головой, но налипшие пряди все равно закрывали глаза. Единственное, что она смогла определить – в подвале по‑прежнему было темно. Кари не прихватил ни лампы, ни свечи.
– Я здесь, Кари, – торопливо отозвалась узница, – я здесь, в углу!
– Тише!.. Ты цела? Старый мерзавец ничего с тобой не сделал?.. Гангмар, да где ж ты?.. Не вижу…
– Здесь, в углу! Кари, ты вернулся…
– Да, тише… – Знакомая теплая рука коснулась виска Лауры и девушка почувствовала, как волна счастья поднимается откуда‑то изнутри, словно из самого сердца, – Я подумал… Я испугался…
– За меня? Кари, освободи меня скорей, бежим! Я привязана к стулу…
– Да, теперь вижу, – руки нежно пробежали по щекам и плечам Лауры.
– Кари, он обо всем догадался… Он ушел, но скоро вернется! Кари, он собирается пытать меня, но я ему не сказала. И не сказала бы ни за что! Кари… Я подумала, что чем дольше я продержусь… Чем больше старик провозится здесь, тем больше времени будет у тебя… А ты вернулся, Кари… Кари…
– Бедная моя…
Теперь Лаура различала силуэт Кари в полутьме.
– Кари, развяжи меня, – повторила девушка.
– Лаура, милая, погоди… Я сейчас…
И Кари снова полез из подвала по лестнице. Лаура с тревогой ожидала его возвращения. Долго ожидать ей не пришлось – Кари вернулся спустя несколько минут с лампой. Осмотрев Лауру и куклу на столе, он промолвил неуверенным голосом:
– Милая, тебе придется потерпеть еще немного… Я не могу тебя освободить так вот просто… Если мы убежим сейчас, старик живо нас настигнет. А что он собирался делать с этой куклой? Ведь у него больше нет паука.
– Он сказал, что у него есть запасная корона в Валахалле…
– Ах, ну конечно! Остаточные эманации в металле запасной короны… Высоко же он тебя ценит, если решил израсходовать эту последнюю стрелу из своего колчана на тебя…
С минуту Кари колебался, Лаура с недоумением ждала. Наконец он решился:
– Да! Хотя это и рискованно, другого выхода я не вижу…
Юноша быстро пересек комнату и, присев к столику – так же, как часом или двумя раньше Изумруд – принялся возиться с куклой.
– Кари… – неуверенно позвала Лаура.
– Погоди!
Прошло минут двадцать, прежде чем Кари встал и снова подошел к пленнице. Взяв ее заплаканное лицо в ладони, он поцеловал девушку в лоб и сказал:
– Милая, верь мне. Пожалуйста, верь… Погоди, не перебивай! Сейчас я тебя снова покину, но на этот раз ненадолго. Я стану жать поблизости, может даже в самом доме. Я прихватил ключи твоей тетки, а старый олух даже не подумал об этом…
– Тетка! – Вспомнила Лаура. – Что с ней?
– С ней‑то все в порядке, дрыхнет. Не думай о тетке, слушай меня! Когда Изумруд начнет допрашивать тебя, он использует куклу – но его ждет сюрприз. Если заметишь, что он отрубился, немедленно зови меня. Немедленно! Кричи, топай ногами, шуми! Я должен услышать… А потом мы сбежим отсюда вместе…
– Но… как?..
Кари прервал ее вопрос быстрым поцелуем и бросился к лестнице…
***
Больше Лаура не плакала. Кари не бросил ее, Кари здесь! Теперь ей нечего бояться. Пусть явится скорей противный злой Изумруд, пусть грозит ей сколько угодно… Лаура верила в удачу Кари – ее милый всегда выходит победителем, это его судьба! И пока Лаура будет с ним – это и ее судьба тоже. Однако минуты текли, однообразные и унылые… Перетянутые веревками руки ныли все сильнее… Изумруд не возвращался…
Наконец послышался скрип петель, люк отворился, и по стенам пробежали желтоватые блики – отблески огонька лампы, покачивающейся в руках колдуна. В светлом прямоугольнике, распахнувшемся в потолке, показалась худая нога, нащупывающая верхнюю ступень… Затем вторая нога… Еще ступенью ниже… Еще… Лампа в руке мага дрожала и раскачивалась. Медленно, с опаской, как и подобает дряхлому старичку, Эвильет спустился в подвал. Прошаркал к столу, поставил лампу и подкрутил фитиль. Сразу стало светлее. Только теперь старик обернулся к пленнице:
– Ну как ты тут без меня, дитя? Не скучала?
Лаура молчала, старательно сохраняя невозмутимость. Ее глаза блестели в ярком свете лампы из‑под слипшихся локонов. Возможно, чародей рассчитывал, что длительное пребывание в темноте сломит девушку, и теперь он замялся, похоже, удивленный ее спокойствием. Затем, однако, маг продолжил, как ни в чем не бывало:
– Вижу, скучала! Похоже, ты плакала, Лаура? Ну, не грусти – старый добрый дядюшка Эвильет принес тебе игрушку.
С этими словами старик выложил на стол небольшой сверток и принялся его распаковывать. Чародей явно получал удовольствие от забавы.
– …Ну‑ка, что тут у нас… – бормотал он. – Чем добрый Эвильет сегодня порадует Лауру?.. Смотри, дитя, какой славный паричок – ни дать, ни взять, твои локоны! А платье? Погляди, какое платьице! У Гридвика не нашлось ничего для куколки прислуги, так что в этот вечер ты будешь одета как королева… Или, по крайней мере, как придворная дама…
Лаура молча наблюдала, как ловко старик наряжает куколку, лепит на восковую макушку паричок… Чувствовалось, что в этой игре у Изумруда имеется немалый опыт… Девушка почувствовала непроизвольный страх – слишком уж уверенно действовал маг. А тот, закончив возиться с куклой, продемонстрировал ее Лауре:
– Узнаешь?
Лаура сглотнула и стиснула пересохшие губы – кукла была точь‑в‑точь она сама. Крошечная копия недотепы Лауры… Неужели у нее в самом деле такие злые глаза? Нет, это все черное искусство Изумруда…
– А теперь гляди! – объявил старик и жестом заправского фокусника нахлобучил на макушку кукле тускло блестящую корону. У Лауры возникло странное чувство – словно металлический обод наложен на ее собственную голову… Она покосилась на старика – тот жадно разглядывал пленницу, ожидая, по всей вероятности, какой‑либо реакции. Лаура промолчала.
– Ну? Последний раз спрашиваю – признаешься по‑доброму? Нет? – Эвильет сдвинул брови. – Тогда пеняй на себя.
Старик провел кончиком иглы по щеке куклы и Лаура почувствовала, как кожа на ее лице с тихим треском подается, и как что‑то теплое стекает вниз на шею и ключицу… Боли она почти не чувствовала, и страх, как ни странно, прошел – происходило то, что должно было произойти… Вдруг левую половину лица как‑то резко, словно рывком, начало саднить. Девушка стиснула зубы, чтобы не застонать, и покосилась на чародея. Тот удивленно потирал скулу, бормоча:
– Стар, становлюсь, впечатлителен… Ну что ж, займемся делом по настоящему, и на этот раз не оставляя следов. А то увлекся… Хм…
Он опустил глаза, выбирая на восковой фигурке новую точку для удара… Занес руку… Луч света остро блеснул на тонкой стальной игле – Лаура зажмурилась в ожидании боли… И боль пришла. Страшная, ослепительная, невыносимая. Сильнее! Сильнее! Лаура выла и дергалась на своем стуле, подпрыгивала и мотала головой из стороны в сторону, а боль нарастала… Сильнее!.. И разом все кончилось. Только рывок – словно кто‑то стукнул ее по спине доской – впрочем эта, последняя, боль была совсем ерундовой по сравнению с пыткой, затеянной злым магом. С трудом приходя в себя, Лаура огляделась – старый колдун лежал, нелепо подогнув ноги и отбросив в сторону кулак, сжимающий иглу… И совершенно неестественным образом вывернув шею… Рядом с ним на полу валялась восковая кукла – должно быть этот последний удар был отзвуком падения истукана на пол…
– Кари! – позвала девушка, сперва тихо, потом громче, – Кари!! Кари‑и‑и!!!
Она звала, и голос ее дрожал и ломался, переходя в рыдания. Или в смех? Нет, пожалуй, все же в рыдания.

Глава 20

И если дни мои проходят,
И близок час, и срок един,
Чужой земли приемный сын
Исчезну я, но в путь меня проводят
Снега, сходящие с вершин
М. Щербаков

Лаура билась и визжала, дергаясь в путах. Стул свалился на бок, но это никак не повлияло на истерику, овладевшую девушкой. Она не различала ничего вокруг себя, да и не слышала тоже ничего. Даже когда ее обняли сильные руки и подняли вместе со стулом – даже тогда она не сообразила, что с ней происходит. Страх, безнадежность и боль, пережитые ею, выходили сейчас из души и тела в этом отчаянном крике… Мало‑помалу до сознания начало доходить – все кончилось, все позади. Кари одновременно распутывал веревки и нежно гладил ее лицо, бережно отлепляя от глаз и щек пряди, перепачканные слюной, кровью и слезами. Лаура наконец пришла в себя настолько, что смогла прекратить крик и только порывисто всхлипывала в руках Кари.
– Милая… Милая… – бормотал он.
– Что… с Эвильетом? – наконец выдавила из себя Лаура между всхлипами.
– Мертв. Сердце не выдержало.
– Но… как? Почему?
– Ты молодец. Ты смогла…
Кари перерезал путы на щиколотках девушки и поставил ее на ноги, Лаура тут же начала оседать набок. Юноша подхватил ее и снова усадил на стул.
– Погоди, я сейчас!
Кари кинулся к столу и, сгребя с него какие‑то небольшие предметы, принялся лихорадочно рассовывать добычу по карманам. Затем нагнулся над стариком и, выдернув из побелевших пальцев иглу, отшвырнул ее в угол. Покончив с этим, он снова бросился к Лауре, задержавшись на мгновение, чтобы подобрать с пола куклу…
– Все, теперь бежим отсюда!
Кари снова поднял Лауру на ноги и, присев, подставил плечо. Лаура бессильно повисла не нем.
– Кари… я… сама… Попробую сама… – девушки было неловко, что ее тащат словно куль с мукой.
– Молчи, – бросил сквозь зубы Кари, – по лестнице я тебя все равно не подниму, придется самой. Давай‑ка!..
Он подсадил спутницу, помогая ей преодолеть первые ступени. Затем Лаура, напрягая последние силы, поползла вверх. Онемевшие руки не слушались, но она, сцепив зубы, лезла. Кари подталкивал сзади – в иной ситуации это выглядело бы смешно. Выбравшись ползком из люка, Лаура перекатилась набок и замерла, переводя дыхание. Кари вылез следом и захлопнул крышку… Потом, подумав с минуту, открыл ее снова: «когда сюда кто‑нибудь придет, все должно выглядеть так, словно Изумруд сам помер, когда колдовал»… Задул лампу, повертел ее в руках, заглянул сквозь приоткрытую дверь кабинета Изумруда… И буркнув: «я сейчас», снова полез вниз. Вернувшись без лампы, Кари позвал:
– Идем, Лаура, нам нельзя здесь оставаться. Нельзя даже задерживаться. Идем, давай руку. Нам бы только пару кварталов. Два квартала сможешь продержаться? А там Лотрик ждет с фургоном.
Кари отвел девушку на кухню, там она наспех умылась. Привести в порядок волосы Кари уже не позволил – некогда. Тогда Лаура накинула плащ с капюшоном и, опираясь на руку спутника, покинула дом с синим фонарем. Никогда больше она не скажет «дома», имея в виду это место… Никогда не вернется в Ванетинию…
К счастью никого из знакомых им навстречу не попалось и до фургона они добрались без приключений. Напрягая последние силы, Лаура вскарабкалась в повозку и в полном изнеможении повалилась на тряпку, которой было застлано дно фургона.
– Давай! – скомандовал Кари, ныряя под полог вслед за девушкой.
Заскрипели ступицы, застучали по булыжнику ободья колес… Фургон тронулся с места и покатил по улице.
– Кари, – позвала Лаура, – а что с Эвильетом‑то стряслось?
– Сердце не выдержало, – повторил тот, – ты ведь уже понимаешь, что кукла, на которую надета корона, является как бы прообразом человека, которого изображает, верно? Ну и еще каким‑то образом в этой магии участвуют волосы жертвы. А я волосы Эвильета, что ты отдала мне, влепил в эту куклу.
– Влепил?
– Ну да, разрезал куклу, засунул туда волосы из бороды старого дурня, и заровнял разрез. Так что все, что он делал против тебя, оборачивалось и против него тоже. Когда он ударил куклу иглой, то испытал такую боль, что перестал соображать, что делает… Рука сама собой продолжала колоть… Не смог остановиться. И сердце не выдержало боли. Вот и все. Тебе тоже ведь досталось… Прости меня, милая… Прости меня… Но другой возможности одолеть старика я не видел.
***
Фургон ровно и как‑то, пожалуй, даже весело катил по мостовой. Голова Лауры, лежащая на коленях Кари, покачивалась в такт, и девушка, измученная событиями уходящего дня, сама не заметила, как задремала.
Разбудили ее голоса, фургон стоял. Лаура огляделась – Кари все так же склонялся на ней, бережно придерживая ладонями ее голову.
– Почему стоим? – поинтересовалась девушка.
– Выезд из города. Здесь всегда приходится ждать, если ты с повозкой… Выстраивается очередь.
– А это не опасно?
– Нет, ну что ты! Нас еще наверняка не успели хватиться. Кстати, хорошо, что ты проснулась. Здесь нам предстоит на несколько минут расстаться. Ворота мы преодолеем порознь.
– Зачем? – Лаура села и, зевая, принялась тереть кулаками глаза.
– Во‑первых, потому что вместе мы представляем собой странную компанию. Вы с Лотриком выедете из города в фургоне, словно бы с рынка возвращаетесь. А я пойду один. Сперва вы, а я, как увижу, что вас пропустили, пройду без очереди, налегке. Так мы не вызовем у стражи подозрений.
– А во‑вторых?
– Что?
– Ты сказал «во‑первых». Значит, должно быть и во‑вторых, – к девушке начала возвращаться ее рассудительность.
– А, да. Во‑вторых, вскоре после того, как обнаружат тело чародея, тебя начнут искать. Ну, то есть в лучшем случае твоя тетка догадается что‑нибудь соврать, чтобы тебя не заподозрили ни в чем… Но если она такая дура, какой мне показалась, то тебя станут разыскивать Изумруды. А заодно – и меня. Наши отношения – не секрет… Тогда начнут расспрашивать стражников, но никто из них не вспомнит, чтобы во время его дежурства город покидали молодой господин и очаровательная девица, – Кари улыбнулся, – тогда нас не смогут выследить… Или, вернее, не смогут выследить сразу. Ну а потом интерес у Изумрудов пропадет. Эвильета никто не любит, так что если убийц не найдут сразу, то и не найдут вовсе…
Полог впереди колыхнулся и в фургон просунулась любопытная мордочка Лотрика. Окинув пассажиров быстрым взглядом, мальчишка объявил:
– Сэр Карикан, подъезжаем к воротам. Три фургона впереди…
– Пора! – кивнул Кари.
Он осторожно помог девушке подняться и пересесть на облучок – рядом с Лотриком. Напоследок он нежно провел рукой по волосам Лауры и велел:
– Капюшон накинь… И рукава опусти пониже.
– Рукава?..
Но Кари не слушал, он нырнул обратно под полог и вскоре выпрыгнул из фургона сзади. Потом он пошел рядом, искоса поглядывая на ездоков. Лаура опустила взгляд и посмотрела на свои руки – что ж там такое с рукавами? Ой‑ей‑ей… На запястьях вздулись багровые полосы – должно быть, это когда она билась в путах после смерти старого мага… Действительно, стражники не должны заметить этих следов. Лаура торопливо приспустила рукава и поправила капюшон на голове – так, чтобы скрыть беспорядок на голове, но и так, чтобы капюшон не выглядел подозрительно. Аккуратно расправив выбившиеся локоны, девушка прикрыла царапину на щеке и глянула на шагающего рядом Кари. Тот чуть заметно кивнул. Улыбнулся. Лаура почувствовала, как за плечами снова раскрываются огромные радужные крылья. Когда стражник привычно и лениво оглядел их с Лориком, девушка безмятежно улыбалась – и солдат в воротах, не удержавшись, тоже слегка раздвинул уголки губ… Что‑то было во взгляде этой девицы на облучке фургона, что‑то такое… Фургон проехал мимо умиротворенного стражника и канул в портал городских ворот столицы Великой Империи…
***
Когда беглецы миновали ворота и удалились настолько, что их стало наверняка не видать с башни, Кари запрыгнул в фургон и, подмигнув Лотрику, увлек Лауру под полог… Юный возница тряхнул вожжами, лошадки слегка прибавили шаг… Кари из недр фургона крикнул:
– Езжай, не останавливаясь, пока не увидишь церкви. Как будет какой‑нибудь храм, останови!
Часом позже Лаура, все так же кутаясь в плащ, вступила под руку с Кари под церковные своды. Им повезло – несмотря на поздний час, священник был на месте. Он, правда, пытался возражать и ссылался на какие‑то формальности, но несколько серебряных монеток оказались действенным аргументом.
– Венчается раб гилфингов Карикан рабе гилфинговой Лаурении…
– Венчается раба гилфингова Лаурения рабу гилфингову Карикану…
– Клянешься ли ты быть верной супругу твоему?.. Клянешься ли почитать его и…
– Клянешься ли ты любить супругу свою?.. Клянешься ли оберегать ее и…
Желание священника поскорее закончить церемонию полностью совпадало с намерениями путников. Не прошло и двадцати минут, как новоиспеченные супруги, держась за руки, вышли из храма и снова забрались в фургон. Кари велел:
– Езжай!.. Езжай, Лотрик!.. – и задернул полог.
Мальчишке ужасно хотелось оглянуться, но он сдерживался. Сдерживался не меньше десяти минут. Потом осторожно повернул голову и пристроился было к щели между холщовыми завесами. И тут же ему точно в глаз ударила скомканная в клубок ткань. Лотрик неумело выругался и больше не рисковал оглядываться. Глядя на ползущую навстречу серую ленту дороги и загорающиеся в фиолетовом небе звезды, мальчик мечтал. Он думал о том, что когда повзрослеет, обязательно встретит такую же красавицу, как Лаура, а сам он будет разбитным и веселым, как его господин… И таким же удачливым. И он обязательно женится на своей милой – так же, наспех, в случайно попавшемся по дороге храме. В пути. В пути к счастью. Это и есть настоящая жизнь… Рядом с ним на облучке лежала лаурина юбка, сбитая в бесформенный ком… Завтра девушка будет беззлобно ругаться, натягивая мятую одежку и со смехом откидывать голову, стряхивая за спину пышную копну золотистых волос, и привычно отбрасывать со лба непослушные кудряшки… Завтра Кари будет веселым и смешливым, как всегда, но и немного смущенным… Завтра им предстоит расстаться…
Наутро – они как раз проезжали небольшой городишко, самой главной достопримечательностью которого была дорожная развилка – Кари сказал:
– В этом городе мы должны отправиться в разные стороны. Тебя, женушка, – здесь он с трудом улыбнулся, – Лотрик отвезет в Ливду. Это большой город, но порядка там нет. Так я слыхал. Вечно какие‑то свары, бунты… Никому нет дела до приезжих. Там тебя никто не найдет. К тому же это на западном побережье, как и твоя Мирена… Тебе будет привычно там… Денег я, конечно, дам. Ты купишь домик, устроишься как‑нибудь на время и станешь ждать меня.
– А ты? – Лаура едва сдерживала подступавшие к горлу рыдания.
– Ну а я отвезу нашу добычу заказчику…
– И он заплатит тебе?
Кари нахмурился и отвел взгляд:
– Честно говоря, скорее постарается меня убрать.
– Убрать?! Как это?
– Ну… так. Убить, чтобы не осталось свидетелей.
– Кари, милый! Почему ты не сказал мне такого прежде? Не езди к нему, не надо! Ну, пожалуйста!.. Хватит с нас этих злобных магов!
Лаура умоляла, едва не плача, но Кари осторожно отвел ее руки и, по‑прежнему глядя в сторону, ответил:
– Нет. Я еду. Никто, кроме этого мага, не даст денег за амулет, украденный у Изумруда… Жди меня! Ты же знаешь, я Счастливчик, у меня все получится! Жди меня в Ливде, я разыщу тебя… Жди…
Эпилог
Поток могучий все сокроет,
Оденет в радужный туман,
Смешает с правдою обман,
От слез лицо твое омоет
И хлынет дальше в океан
М. Щербаков
– Больше они не встречались ни разу, – заключил шкипер Лотрик Корель.
Завершив рассказ, он приник к кружке. Затем со стуком поставил опустевшую посудину настол и внимательно поглядел на собеседника.
– Да‑а, – протянул тот, – интересная история… Так что же, этот маг – который заказчик – убил юного рыцаря?
– Ты чего? Или тебе ничего не говорит имя Карикана из Геведа? Эх, ты, сопляк! Невежда!
Молодой маг Томен Пеко, официально именующий себя гордым именем Пекондор Великолепный, смущенно потупился. Он был почти вдвое моложе приятеля, и шкипер частенько использовал разницу в возрасте, как тему для насмешек.
– Ни Гангмара толку нет в нынешней молодежи, морского ежа бы вам всем в портки, за…нцам! – рявкнул шкипер. – Не знаете ничего, не хотите ничего… Да и пьете всякую, прости Гилфинг, дрянь! Томен, почему ты не пьешь пиво?
– Называй меня Пекондором, пожалуйста, ты же обещал, – вполголоса напомнил маг, украдкой оглядывая посетителей «Морской птицы», сидящих за соседними столиками, – здесь есть приезжие. Вдруг кто‑то из них нуждается в моих услугах.
– Ну, обещал, – согласился шкипер, – но ты же и блаженного из себя вывести можешь… Не помнить имени Карикана из Геведа!
– Ну, не шуми, не шуми… Припоминаю я что‑то… Это же был такой бунтовщик, верно? При старом императоре Элевзиле…
– Ванетские графы, Слепнег и Карикан, подняли мятеж, добиваясь расширения прав своего сословия. Две трети графов Ванета приняли их сторону и они два года сопротивлялись армии императора Элевзиля! – отчеканил Лотрик, словно рассказывал хорошо вызубренный урок. Затем, крикнул через плечо. – Эй, хозяин, якорь тебе в… гм…
Вместо кабатчика Ромгиля на зов к столику подскочила хозяйская дочка, бойкая полненькая девица пятнадцати лет.
– Э… Тоська, волоки еще кружку… Так вот, Пе‑кон‑дор, война длилась почти два года… Война Графов – так прозвали эту заваруху. Вся Империя шумела… А сейчас‑то вы, молодые, ничего помнить не хотите, за…нцы.
– Да ладно тебе, – примирительно буркнул Великолепный, – так почему ж он не вернулся? Граф‑то твой? Они же обвенчаны были по закону и все такое?..
– Потому и не вернулся, – неопределенно ответил шкипер.
Тут появилась девица с пивом. Шкипер, бурча что‑то в черную клочковатую бороду, принял кружку и сделал большой глоток. Утер пену с усов и только потом продолжил:
– Девицу я отвез в Ливду. Продал фургон, она купила там домик в переулке самом что ни есть занюханом. Переулок Заплаток, вот как… Она, бедняга, думала, что ненадолго, только суженого дождаться этого, чтоб ему…
– А потом?
– А потом – что? Я вернулся к своему сеньору, как мы и договаривались. Встреча у нас была условлена в Арстуте, городишко такой в Малогорье. Ну, я ему рассказал – так, мол, и так, супруга ваша, добрый сэр, обитает в переулке Заплаток, в самом го…ном квартале за…той Ливды. И – словно забыли о том. Колдун с Кариканом моим расплатился знатно. А тут как раз и вести до нас дошли – смерть Изумруда признали несчастным случаем во время магических занятий. Мол, сам себя же собственной магией и укокошил… Карикан смог открыто объявиться в Геведе. Так господин мой и замок отстроил, и солдат набрал. С соседями у него мир был после этого… Да, мир… Ну, два замка мы, конечно, разорили по соседству. Сэр Карикан старого не простил, тем, кого виновным в смерти родных считал – вырезал всех без жалости. А потом…
Шкипер задумался, разглядывая свою кружку.
– Ну‑ну? – подбодрил рассказчика молодой колдун. – Дальше‑то что было?
– Дальше… Сбежал я от сэра Карикана дальше. Стал я замечать за ним странное… О Лауре более он не вспоминал… Жениться задумал мой прекрасный сэр.
– Да ты что? А Лаура?
– Ему, видишь, деньги были нужны, Карикану‑то… На многое он замахивался. Все о своей удаче толковал… А тут и подвернись ему невеста – знатная, богатая, хотя и вдова, но невеста завидная. Бесплодная, правда. Тут‑то я и понял – надо ноги делать, потому что я один только и знаю, что в Ливде нашего Счастливчика законная жена ждет. Смекаешь?.. Вот и я смекнул, да и дернул сюда. В Мирену.
– Слушай, а этот твой сэр – он не подстроил ли в самом деле все это… Ну, всю историю с девицей. Не подстроил ли с самого начала, чтобы чародея сподручнее было обокрасть? Охмурил ее, зная, что она служит Изумруду, а?
– Да Гангмар его знает… Ну, уж корзину‑то у нее я сам стащил. И встреча– та, первая, на улице – случайной вышла… И ведь он же, Карикан, в самом деле вернулся за ней… хотя мог спокойно сбежать. Сперва все, вроде само собой у них сложилось – и любовь, и все такое… А уж потом мой господин как‑то стал вести себя… иначе… Вот я и сбежал в Мирену…
– А сюда‑то почему?
– Ну… хм… понимаешь ли, – шкипер, известный всему городу грубиян и сквернослов, выглядел смущенным, – такое вот дело… Запала мне Лаура эта в сердце. Вот я и подумал – съезжу поглядеть, какие люди живут в городе, из которого она родом… Да так и остался. Деньги были, стянул у сэра моего, когда сбежал… Устроился.
– А она красивая была – Лаура‑то? – маг, перегнувшись через стол, с любопытством заглянул в глаза рассказчику.
– Ну… Как тебе сказать… Мне‑то, пацану, она, конечно, показалась писаной красавицей… А на самом деле – так, может, и не очень красивая… Я ездил после в Ливду, видел Лауру. Знаешь, несколько лет спустя совсем же другими глазами смотришь. Да и жизнь у нее была – не мед. От такой жизни красы не прибавится…
– Да, я представляю, – кивнул колдун, – позабытая, одинокая…
– Ну, не так уж и одинокая. Сын у нее родился. А сама померла вскоре – то ли от печали, то ли все же сильно Изумруд ее тогда покалечил… Не знаю…
– Да ты что? Сын?
– А что… Сын. Да он и сейчас в Ливде живет. Хочешь – съезди, погляди на него. Живет… Только не в папашу сынок, похоже, удался. Тот был – живчик. Не жил, а горел – и все вокруг него словно горело… А сын – нет. Молчун, тихоня. Меняльную лавку у Восточных ворот держит. Меняла. Совсем другой человек.